Книга Системный Друид. Том 1, страница 90 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Я перечитал абзац, впитывая смысл.

«Разница между третьим и четвёртым рангами подобна разнице между ручьём и рекой. Зверь третьего ранга опасен, силён, способен убить неосторожного охотника. Зверь четвёртого ранга смертоносен на ином уровне, его удары несут стихийную мощь, его защита выдерживает то, что пробило бы насквозь любого представителя низшего ранга. Пятый же ранг… о пятом я могу лишь судить по тем редким встречам, что дарует Хранителю его долг».

Образы всплыли в памяти: гроза, расколовшая небо пополам, и два исполинских силуэта на поляне. Скальный Медведь с каменной бронёй, возвышающийся среди деревьев. Громовая Птица, чьи крылья затмевали часть неба.

Теперь я понимал увиденное лучше. Эти двое существовали в иной весовой категории, где обычные правила переставали работать.

Я захлопнул книжку и посмотрел на Торна.

— Благодарю.

Старик кивнул, принимая слова без лишних сантиментов.

— Читай внимательно. Там много такого, что пригодится, если собираешься дальше шастать по Пределу.

* * *

Следующие дни слились в непрерывный поток движения.

Каждое утро я уходил в лес ещё до восхода, возвращаясь только к закату. Цель была двоякой: найти Громового Тигра и использовать каждый час для развития. Одно дополняло другое, поиски требовали углубления в чащу, а чаща предоставляла возможности, которых я был лишён вблизи хижины.

Привычные маршруты остались позади на третий день. Я двигался на северо-запад, в направлении скальных выступов, куда ушёл раненый тигр после нашей встречи. Тропы здесь были звериными, узкими, петлявшими между валунами и упавшими стволами. Подлесок сгущался, превращаясь в сплошную стену из переплетённых ветвей и колючих кустарников.

Следы тигра попадались изредка, размытые дождём отпечатки лап, царапины на коре, где зверь точил когти, клочки серебристой шерсти, застрявшие в развилках ветвей. Я шёл по ним медленно, осторожно, отмечая направление и запоминая ориентиры.

Между поисками я тренировался.

Когти Грозы требовали практики. Первые удары выходили размашистыми, неточными, с избыточным расходом маны. Я повторял движение снова и снова, оттачивая экономичность, добиваясь, чтобы каждый разряд бил туда, куда я целился. Деревья на моём пути обзаводились обугленными бороздами, и я старался выбирать те, что уже были мертвы или повалены.

К исходу первой недели три голубовато-белые полосы вылетали из пальцев одним слитным движением, точным и экономным. Расход маны сократился почти вдвое по сравнению с первым применением. Дальность оставалась прежней, около трёх метров, но в замкнутом пространстве леса этого хватало.

Трофеи от мана-зверей тоже требовали внимания.

Вечерами, устроившись на ночлег в кроне какого-нибудь надёжного дерева, я доставал перо Буревестницы и ворсинки шерсти Громового Тигра. Держал их в ладонях, сосредотачиваясь на ощущениях, пытаясь уловить отголоски силы, пропитавшей эти предметы.

Перо потрескивало при каждом прикосновении, отдавая в пальцы слабые разряды. Шерсть покалывала кожу. Я изучал эти ощущения, запоминал их, позволял телу привыкать к природе молнии.

До полноценного «Молниеносного шага», который однажды мелькнул в описании Буревестницы, было далеко. Но разряды всё чаще проскальзывали по моим рукам спонтанно, возникая без сознательного усилия, словно тело само начинало резонировать со стихией. Иногда искры пробегали между пальцами во время еды или растяжки, и я воспринимал это как добрый знак.