Книга Системный Друид. Том 1, страница 21 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Я стоял посреди леса, тяжело дыша, держа за шкирку мертвую тварь. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь стуком в висках. Адреналин бурлил в крови, не давая рукам перестать дрожать.

Это было некрасиво, грубо. Топорная работа, за которую любой из моих учеников получил бы нагоняй.

Но эффективно, стоит признать.

Рогатый заяц, тварь, которая могла бы вскрыть артерию одним точным ударом, был мертв. Его красные глаза потускнели, превратившись в обычные мертвые бусины. Рог, еще минуту назад смертельно опасный, теперь торчал нелепым обломком из раздавленного черепа.

А я был жив. И относительно цел.

Я осмотрел царапину на левой руке. Неглубокая, куртка приняла основной удар. Смазать мазью, и до завтра заживет. Ну а о том, как буду объяснять состояние куртки, подумаю потом.

* * *

К вечеру нашел удобное место для ночевки. Небольшая прогалина, защищенная с трех сторон густым кустарником, а с четвертой прикрытая поваленным стволом.

Я развел костер. Маленький, в ямке, которую вырыл охотничьим ножом, выложив края камнями. Старая привычка — дым рассеивается, свет не бьет в глаза на километры, а жар идет вверх, к подвешенной над углями добыче.

Заяц был освежеван. Работал я на автомате, руки помнили движения лучше, чем голова. Шкурку я растянул на ветках, соскоблив остатки жира обломком кремня, пригодится на что-нибудь. Внутренности закопал в двадцати шагах от лагеря, присыпав хвоей и камнями, чтобы запах не привлек падальщиков раньше времени. Мясо тем временем жарилось на прутиках из орешника, который мало отличался от привычного мне, истекая жиром, и запах сводил с ума.

Да, давненько я себе не устраивал такие походы. В последние годы здоровье не то чтобы это позволяло. А вот молодое тело не испытывало с этим особых проблем.

Я сидел у огня, привалившись спиной к поваленному стволу, глядя на пляшущие языки пламени. Лес вокруг жил своей жизнью, шумной, многоголосой, равнодушной к моему присутствию. Ухали ночные птицы, перекликаясь где-то в кронах. Трещали ветки под чьими-то лапами, мелкими, суетливыми, скорее всего, лесные мыши или белки. Шуршала трава на границе круга света.

Но было что-то еще.

Чувство взгляда. Холодящее спину ощущение, от которого волоски на загривке встают дыбом. Древнее, первобытное знание жертвы о том, что за ней наблюдает хищник.

Я знал это чувство слишком хорошо. Испытывал его не раз — и в прошлой жизни, когда медведь-шатун упрямо шел по моему следу трое суток, и здесь, в этом странном теле.

Темнота за кругом света была непроглядной стеной. Черная, плотная, живая. Система молчала, видимо, наблюдатель находился слишком далеко.

Но я знал, кто это. Чувствовал нутром, тем самым звериным чутьем, которое не объяснить словами.

— Выходи, — сказал я негромко, обращаясь в пустоту. — Я знаю, что ты здесь. Нет смысла прятаться.

Тишина. Только треск углей да шипение капающего в огонь жира.

Волк. Тот самый серебристый волк, которого Система назвала Стражем Границы. Он шел за мной от самой хижины деда — я засек его следы еще днем, на мокрой земле у ручья. Не нападал, не приближался ближе, чем на сотню шагов, просто шел параллельным курсом. Зачем? Охранял территорию от чужака? Или ждал, пока я ошибусь и стану легкой добычей для его клыков?

Я снял с огня кусок задней лапы зайца. Мясо было горячим, сочным, с хрустящей корочкой снаружи и розоватой мякотью внутри. Обжигало пальцы. Я отрезал щедрую половину своим новым ножом — клинок рассек волокна легко, словно масло.