Книга Хазарский каганат, страница 118 – Оливер Ло

— Ивор теперь личный ученик Ледяной Девы — главы академии практиков льда в княжестве Иса. Думаю, у него слишком много дел и постоянные тренировки, поэтому он не может вырваться, чтобы навестить вас. Я видела его не так давно, он… Он стал очень способным практиком, который почти завершил Возведение Арконов.

Кейра говорила быстро, страшась, что чувства снова возьмут верх и она заплачет.

— Ох! — воскликнула Беляна от удивления.

Волимир широко улыбнулся.

— Я знал, что мой мальчик сможет добиться успеха, но даже в самых смелых мечтах я и не мог подумать, что Ивор завершит Арконы и станет личным учеником главы академии. Спасибо тебе за добрые вести. Сама-то ты как? Бледной выглядишь, может останешься на ночь? Родные твои в город перебрались, в Вычу, что южнее, но думаю, и так знаешь.

— На ночь не останусь, но от хлеба в дорогу не откажусь. Далек будет мой путь. К родным не заскочу, уж очень времени у меня не хватает.

Беляна засуетилась, собирая испеченный утром хлеб и еще кое-какие припасы.

— Все у вас, молодых практиков, дороги дальние, да дела важные, а домой, родных проведать…э-эх.

Волимир усмехнулся истончившемуся голосу жены. Он и сам скучал по сыну, но прекрасно понимал, что означает путь практика.

Лучина догорела, а волхв аккуратно сменил палочку, опустив предыдущую в чашу с водой. Беляна собрала увесистую котомку и аккуратно поставила перед Кейрой.

— Передавай привет ему, если повстречаешь.

— Передам. — стекленеющим голосом ответила Кейра и направилась к выходу.

Ее тело задрожало, а глаза стали влажными. Ком у горла сдавил дыхание. Спешно попрощавшись, она покинула Полаву, в надежде, что ее горе осталось незамеченным.

Волимир не спешил закрывать дверь, обувая плетеные калоши. Он смотрел на растворяющуюся в ночи фигуру Кейры и тяжело вздыхал.

— Направился куда, на ночь глядя? — встревоженно воскликнула Беляна.

— Хочу вознести песню богам. За благополучие нашего сына.

Волхв захлопнул дверь и направился к резным идолам. Сердце его болело. Он чувствовал, что Кейра не сказала им что-то очень важное, но что?

Окинув взглядом суровое бородатое лицо идола Сварога, волхв встал на колени и протяжно запел басистым голосом грустную песню. Луна все продолжала сверкать, а созвездие Темного Соха медленно сошло со Стожарья, будто услышав песню старого жреца. Ночь близилась к завершению.

— Я знаю, что не родной ему, но люблю его всяко не меньше. Пусть он будет жив и здоров. Пусть сердце бьется также резво, как и в тот день, когда я нашел его в лесном пожаре. Он твой сын, и будет им до конца. Не дай ему сгинуть, Сварожич. Прошу, не дай.

* * *

Здоровенный склон безымянной горы, которая карябала своей верхушкой местную небесную твердь был усеян густым мхом. Всюду виднелись толстые ели, которые, будто случайно упавшие копья, воткнулись в землю, под разными углами. Ободранные внизу, с чернеющими и гниющими стволами, но сверху все еще зеленеющие редкой хвоей. Голая поляна, местами изрытая ямами, утыкана пережженными костями и бывшими идолами, разбитыми ныне в щепу. Невыносимый смрад, витающий в воздухе, делал эти места совершенно непригодными для какой-либо жизни.

Мертвую тишину нарушали отзвуки журчащей воды, где-то в незримых далях, но, кроме этого, слышалось нечто страшное. Звук этот, похожий на свист, раздавался волнами, раз в одну-две лучины, сотрясая землю и заставляя и без того полумертвые растения, сжиматься в первобытном ужасе. Заканчиваясь, свист уходил куда-то вдаль, растворяясь в журчании воды, но эхо его долго отражалось от поверхности гор, охватывая все больше территорий.