Книга Турнир четырех, страница 131 – Оливер Ло

Перед входом он стоял несколько минут, будто внутри его ждало нечто страшное. Ему, тому, кто только что высвободил энергию на уровне этапа Начертания Рун, ему, кто только что победил сильнейшего ученика Великого Молота не хватало смелости.

Если бы сейчас кто–то, вроде Держимира, кто потоптал эту землю свыше века, взглянул в глаза семнадцатилетнего подростка, то он бы ужаснулся.

Опытные люди всегда могут сказать о человеке многое, лишь посмотрев в глаза, ведь они отражают настоящую сущность. Недаром говорят, глаза — зеркало души.

И сейчас в глазах Ивора стояла тяжесть прожитых лет, которых куда больше, чем те семнадцать, что вмещало полотно времени этого тела.

Тяжело выдохнув, он сложил знак Исаза. В его руке сформировался темно–синий сгусток ледяной энергии. Свирепой, убийственной, давящей и непримиримо зловещей.

Решительно откинув тяжелую ткань шатра, он шагнул внутрь. И тут он понял, что его положение почти безнадежно. Обруч черных эмоций, сжимал сердце, вызывая мнимые головокружение и тошноту. Ноги стали тяжелыми, совсем чужими. К горлу подкатывал ком, а оголтелые чувства сочились наружу рваными выдохами.

Перед ним лежала она. Некогда свет в его черной и уставшей душе, а теперь, самая великая проблема и самое суровое несчастье. Она, та, кого он знал с малых лет и с кем на протяжении всей своей нелегкой жизни встречался в самые неподходящие моменты, а потом она эти моменты делала необычайно подходящими.

Кейра, как всегда, была очаровательна, прекрасна, да что там, Ивор мог прокрутить в голове сотни красивых слов, пока окончательно не иссякнет весь его запас.

И все равно было бы мало.

Она спокойно лежала без сознания. Ивор смутно помнил, почему. Тогда впервые проявилась эта идиотская божественная сущность. Это был именно тот день, с которого судьба девушки навсегда отвернется от нее. Точнее отвернет ее от Ивора.

Медленно, но верно грудь юноши сжимало, будто она была меж молотом и наковальней. Он смотрел на эти чудесные пепельно–белые волосы и едва сдерживался, чтобы не дотронуться. Ивор помнил их аромат, будто бы чувствовал его еще вчера. Ваниль и магнолия.

Сердце снова укололо. В памяти пронеслись какие–то злые моменты, и он занес над ней правую руку. Сжатая, светящаяся синевой ледяная энергия будто почувствовала свою жертву и уже норовила выпрыгнуть из рук, калеча, убивая, стирая с лица земли свою цель.

Юноша закусил губу так крепко, как мог.

— Прости меня, Кейра. Ради всех чертовых богов, прости!

Струйка крови покатилась от его нижней губы к подбородку, но он даже не смел шевельнуться. Тело будто заморозил его же лед.

Он стоял так несколько вдохов и наконец…

Энергия впиталась в тело также внезапно, как появилась. Парень сжал кулак до синевы в пальцах.

— Не могу я так. Не могу! Навь с тобой. Делай, что хочешь, рви, убивай, но не могу я. Будь тысячу раз ты не ладна. Даже несмотря на то, что ты отняла у меня самого дорогого мне человека, я не могу.

По его щеке скатилась слезинка. Всего одна, на большее он уже давным–давно был не способен. И в этой слезинке были заключены все его глубокие и самые сокровенные чувства.

— Перед тем как я уйду, знай, я всегда любил тебя и буду любить всем сердцем по-своему, но буду, ровно также, как буду ненавидеть. И ненависть эту я пронесу с собой даже через сотни перерождений. Уж простит мне это Звездочка.