Книга Мастер Масок 3, страница 17 – Оливер Ло

— Рад видеть тебя в добром здравии, Николай.

Он проследил за моим взглядом и улыбнулся, словно прочитал мысли.

— Помни, Антоновы держат слово вне зависимости от сменившихся обстоятельств. Можешь быть уверен — твоей матушке ничего не угрожает. Пойдем, нам нужно обсудить кое-что важное.

Я кивнул и последовал за Кириллом Андреевичем в противоположное крыло особняка.

Кирилл Андреевич предложил мне присесть у огромного каминного очага. Сам же он опустился в кресло напротив, закинув ногу на ногу и барабаня пальцами по подлокотнику.

В его пристальном изучающем взгляде я не находил ни тревоги, ни злости. Напротив, лицо Василиска было самой невозмутимостью. Какое-то время он молчал, просто разглядывая меня, а затем произнес ровным тоном:

— Ты не донес Тайной Полиции о предстоящем нападении на шахту Бернадотов. Почему?

Я едва не вздрогнул от неожиданности. Значит, он все знал. Но вида не подал, скрывая смятение:

— У меня не было возможности связаться с полицией все произошло слишком быстро.

Кирилл кивнул, его брови чуть дрогнули:

— Ясно… Ну что ж, должен сказать, как бы то ни было — это весьма здравым решением с твоей стороны!

Его губы неожиданно расплылись в одобрительной улыбке.

— Узнай об этом Тайная полиция, и шахта была бы сейчас в ходу.

Я растерянно заморгал, выходит, Антоновы не против, если Бернадоты сдадут позиции.

Угадав мое состояние, Василиск вскинул успокаивающе ладонь:

— Знаю, все это выглядит крайне подозрительно. Но сейчас мы подошли к критическому моменту, от исхода которого зависит очень многое… В том числе судьба всего нашего Дома.

Он подался вперед, заглядывая мне в глаза с каким-то безумным напряжением:

— Скажи прямо, Николай. На чьей ты стороне?

Его вопрос повис в воздухе, налитый невыносимой тяжестью и бременем выбора.

На чьей же действительно я был стороне? Отступники, Антоновы, Тайная Полиция, да и внутри отступников все было не так просто. Каждый преследовал какие-то свои цели, а я повис между всеми ними.

Медленно, тщательно взвешивая каждое слово, я заговорил:

— С самого начала я на стороне своей семьи. Матери… — сделав паузу, все же добавил. — И отца. Дорогих мне людей. И я делаю все для их безопасности.

— Когда-то твой отец сказал мне одну очень важную вещь: у мастера масок не может быть сторон. Он не служит никому, кроме своего ремесла и собственного пути. Это было буквально за пару дней до того, как он пропал, представляешь?

На лице Василиска не дрогнул ни единый мускул. На смену напряжению пришло какое-то странное спокойствие. Он откинулся на спинку кресла и несколько раз медленно кивнул:

— Что ж, прекрасный ответ… Я верю тебе, Николай. Как и верю в то, что ты знаешь, что делаешь.

Он поднялся, жестом отпуская меня:

— Ступай и отдыхай. Сегодня был тяжелый день, а завтра с самого утра нам предстоит долгая дорога. Дворецкий покажет тебе выделенные покои.

В эту ночь мне почти не спалось. Я ворочался с боку на бок, все думая о том, кто же на самом деле прав? Сторон так много, но надо ли занимать одну из них? Может и вовсе пойти своим путем. В груди все сжималось от предчувствия чего-то огромного и неизбежного.

Утром, едва забрезжил первый солнечный луч, меня уже разбудили и предоставили новый костюм. Василиск ожидал меня на выходе, облаченный в строгий черный костюм и длинный плащ. Я с удивлением отметил, что при нем не было привычной охраны — лишь водитель поджидал в машине у крыльца.