Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 6, страница 85 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Пока девушка выполняла приказ, я обратился к новичкам.

— Все целы?

— Д-да, господин Торн! — выдавил один из них. — Спасибо!

— Не за что. Возвращайтесь на базу и доложите о нападении.

Когда новички ушли, я повернулся к пленным. Снял повязку с одного — мужчина лет тридцати с фанатичным блеском в глазах.

— Кто вы такие?

— Истинные члены клана Синкроф! Верные законному наследнику Брендону!

— Брендон — убийца и предатель, — спокойно сказал я. — И сумасшедший в придачу.

— Ложь! Это Брина подстроила все! Она всегда хотела власти!

Бесполезно. Фанатиков не переубедить. И где он их только набрал, чтобы они прониклись такой верой в этого парня? Впрочем, это уже не мое дело — я связался с Селиной.

— Передай Брине. У меня подарок для нее. Пусть заберет.

Час спустя Брина прибыла с отрядом своих людей. Увидев связанных предателей, она печально покачала головой.

— Я знаю некоторых из них. Они служили нашей семье десятилетиями.

— И предали при первой возможности, — заметил я.

— Что мне с ними делать? — спросила она у меня совета. — Казнить?

— Это твое решение. Но я бы предложил альтернативу.

Брина вопросительно посмотрела на меня.

— Кайден говорил, что есть Разломы, где постоянно нужны рабочие для добычи ресурсов. Самые опасные, самые тяжелые. Смертность высокая, но шанс выжить есть. Пусть искупают вину трудом на благо твоего клана и Империи.

Она задумалась.

— Каторга вместо казни?

— Именно, ну и возможность переосмыслить многое.

Брина решительно кивнула.

— Пусть будет так, я согласна. Уведите их.

Стражи клана Синкроф погрузили пленных в фургон. Один из них, тот самый фанатик, крикнул напоследок:

— Брендон вернется! Он покарает всех предателей!

Брина вздрогнула, но не обернулась.

Когда фургон уехал, она повернулась ко мне.

— Спасибо, Дарион. За все.

— Не за что. Просто делаю то, что должен.

— Нет, — она покачала головой. — Ты делаешь больше. Намного больше.

С этими словами она ушла, оставив меня в пустом переулке с задумчивой Касс.

— Мастер, — спросила девушка. — А что, если они, правда, раскаются?

— Тогда получат второй шанс, — ответил я. — Но большинство не раскается. Фанатизм — болезнь, которая редко лечится. Слишком многие на этом обжигались.

— Это печально.

Мы пошли обратно в особняк. День близился к концу, а у меня было странное предчувствие, что спокойные дни подходят к концу. Слишком много движения в верхах, слишком много амбиций и старых обид.

Буря приближалась. Вопрос был только в том, с какой стороны ударит первый шторм.

Проснулся я от того, что Кебаб внутри меча издавал звуки, больше похожие на предсмертные хрипы, чем на обычное нытье. Даже Тень, который обычно игнорировал демона, обеспокоенно принюхивался к клинку всеми тремя носами.

— Господин Торн… — слабый голос ифрита едва доносился из меча. — Я… я умираю…

Я сел на кровати и взял меч в руки. Клинок, обычно холодный как лед, теперь едва излучал энергию. Руны на лезвии тускло мерцали, словно угасающие угли.

— Кебаб, выходи, — требовательно приказал я.

Синий ифрит проявил свое тело с трудом, без всяких спецэффектов. Он выглядел еще более жалким, чем обычно: полупрозрачный, словно растворяющийся туман. Его маленькое тело дрожало, а огоньки в глазах почти погасли.