Книга Пыль дорог и стали звон, страница 44 – Илья Карпов

Раздобыв немного подсохшего хвороста, что было непросто ввиду недавнего дождя, наёмник разжёг огонь, как делал это уже тысячу раз. Эльф зачарованно смотрел на разгорающееся пламя. Неотрывно, не двигаясь, он ловил каждое колебание растущего огонька. Внезапно он отпрянул и схватился за лицо.

— Глаза… — Эльф тёр глазницы кулаками. — Больно смотреть.

— Говорят, на огонь можно смотреть бесконечно. — Усмехнулся Таринор, роясь в сумке. — Наверное, к эльфам это не относится.

— Я не эльф. Я — etheldiar. Драм Дирен — не эльфийское имя. — Неожиданно серьёзно и резко сказал он.

— А есть разница? — Так же беззаботно спросил наёмник и тут же поймал на себе изумлённый взгляд бледно голубых глаз.

— Ты… Ты на самом деле не знаешь? — Осторожно спросил Драм.

Таринор утвердительно кивнул.

— И… Многие, по-твоему, не заметят разницу, подобно тебе?

— Ну, селянам, определённо, больше интересен урожай свёклы, чем происхождение отдельно взятого эльфа.

— Etheldiar! — Перебил Драм.

— Хорошо, пускай этельдиар… В любом случае, разницы никто не заметит. Сам видел, за упыря тебя приняли намного охотнее.

— Значит, нам ничего не грозит.

— Выходит, что так… Погоди, что значит «нам»? Мы переждём ночь и ты отправишься своей дорогой.

Эльф удивлённо вскинул брови.

— Мне некуда идти, наёмник. — Вздохнул эльф, взглянув в ночное небо. — Иначе я не просидел бы в пещере. Я назвал своё имя, теперь назови своё, наёмник.

— Таринор меня зо… Даже и не думай! Слушай, мне плевать, куда ты отправишься. Я работаю один, лишний рот на прокорм мне не нужен, без попутчиков обойдусь. Тебе нужны деньги? Вот тебе десять серебряных, вот дорога, утром тебя здесь быть не должно.

— Таринор, если ты хочешь меня убить, можешь сделать это сейчас. — Эльф вынул из ножен один из своих клинков и протянул наёмнику. — Ты хороший воин. Мне будет приятнее умереть от твоей руки, чем быть забитым палками простолюдинов или сгинуть от голода и холода. Не мне рассказывать тебе, как обходятся с etheldiar на поверхности.

Лицо наёмника приобрело растерянное выражение.

— А мы с тобой похожи. Тебе ведь тоже некуда идти, Таринор. Ты тоже чужой для этих людей, я видел, как они смотрели на тебя.

— Убери меч. Я не собираюсь никого убивать. — Наёмник подбросил хворост в костёр. — Может быть я и чужой, но меня, по крайней мере, не поднимут на вилы, как только увидят. Тут ты прав. Но даже если ты отправишься со мной, прикончат нас обоих. Один из сотни разглядит в тебе тёмного эльфа, а во мне — предателя и агента подземелья. И тогда, — наёмник с громким хрустом переломил пучок хвороста, — нам конец.

— Я могу спрятаться под капюшоном, могу измазать лицо грязью, могу навести ilvith, чтобы скрыться…

— Что можешь навести? Это что за слово было?

— Ilvith, — Драм замялся. — Как это… иллюзию! Прочие не увидят моего настоящего лица.

— Спрячешь лицо? Как тот проход в пещере? Это может быть даже полезно… Слушай, я направляюсь в Дракенталь, пара дней пути отсюда. Пока что можешь идти со мной, а там посмотрим.

— Идёт. — Спокойным голосом ответил эльф и устремил взгляд в небо.

Разделив с попутчиком скромный наёмнический ужин, Таринор стал приготавливаться ко сну.

Ночь выдалась довольно душной, и наёмника одолевал полночный морок. Он ворочался в полудрёме, метаясь между сном и бодрствованием, не в силах перейти ни к одному из этих состояний. Нескончаемая песня сверчков сливалась с уханьем сов и шелестом листвы на ветру, превращаясь в некий гимн бессонницы. Постепенно ухо Таринора различило новый звук в этой ночной какофонии: треск костра. Но он мог поклясться, что надёжно потушил костёр так, чтобы не было даже дыма. Неужели Драм решил погреться у огня посреди ночи, думал наёмник. Осоловело подняв голову в сторону, где спал эльф, он увидел всю ту же лежащую фигуру, что и накануне.