Книга Пыль дорог и стали звон, страница 170 – Илья Карпов

— Ловить тебя столь же увлекательно, как охотиться на мелкого глупого, но уверенного в себе зверька. — Лицо эльфа оказалось прямо напротив наёмника. Но, чёрт побери, меч всё ещё в руках. Таринор яростно зарычал и вонзил клинок глубоко в грудь эльфа. Феалентир изменился в лице. Светящиеся глаза стали тусклее, а улыбка уступила место оскалу. Он кашлянул кровью и прохрипел.

— Это ещё не конец, человек…

Услышав эти слова, наёмник ощутил острую боль в груди. Он опустил взгляд и увидел ветку, проткнувшую его рубаху, окрашивающуюся в алый цвет. Он уже не раз видел кровь, в том числе и собственную, и привык к её виду, но так его ранили впервые.

— Я заберу тебя с собой, корни задушат твоих спутников, а эльфы… Эльфы вновь станут хозяевами этих земель! — После этих слов Таринор ощутил, как боль в груди расширяется, словно бы этот кусок дерева прорастает внутри него. Он попытался провернуть меч, но руки не слушались. «Значит, вот как я умру. Не худшая смерть, как по мне» — пронеслось у него в голове. — «Только ребят жалко». Слепящий свет, заливший всё вокруг, он посчитал тем самым светом, что обещают священники славным воинам. «Забавно. А я уж думал, гореть мне в Аду…»

Прибывшие гвардейцы перебили оставшихся эльфов и наверняка прирезали бы и Драма, если бы не хриплый крик Игната.

— Свой! Он с нами!

— В самом деле? Вас не разберёшь… — Пробурчал стражник.

— А вас не дождёшься… — Игнат потирал руки с ободранной до крови кожей на запястьях. — Таринор! Где Таринор!

— Они были там. — Драм указал на место, где лежала груда сухих веток и корней. Древесные узы, что сковали их, точно так же высохли и рассыпались. — Но теперь там никого.

— Эти дрова мне чуть шею не сломали. — Кашлял гном. — Вовремя ты их это, спалил, Игнат.

— Это был не я… — Пробормотал маг. — Даже тела не осталось. Ни Таринора, ни того эльфа. Что произошло?

— Я не видела. — Ответила Рия. И, похоже, никто не видел. А вы? — Девушка обратилась к стражникам.

— Мы только вспышку увидели. Чуть не ослепли, так ярко было.

— Нам остаётся только гадать, что эльфийский колдун сделал с Таринором…

— Проклятье! — Прокричал Игнат. Глаза его загорелись пламенем. — Я спалю этот чёртов лес дотла! Я испепелю каждого поганого эльфа в нём! — Вокруг мага распространялся жар такой силы, что сухая лоза начала тлеть и загорелась. — Уничтожу! — Эти слова Игнат прокричал словно бы не своим голосом.

— Тише! — Вскрикнула Рия и бросилась к магу. Старый гном не успел её остановить и лишь успел протянуть руку и крикнуть «Стой!». — Игнат! Ты должен держать себя!

Дыхание мага стало тяжелее, а воздух вокруг становился менее жарким. Подувший ветер показался ему ледяным. Игнат обнаружил себя в круге выжженной земли. Рия обнимала его, приговаривая «держись, Игнат, держись». На руках у девушки краснели ожоги. Маг только что понял, что девушка уберегла их всех от участи быть испепелёнными, но седрце по-прежнему давила горечь. Игнат упал на колени. Он почти никогда не плакал. Ещё с тех пор, как его исключили из Академии. Но сейчас солёная капля предательски текла по его щеке. Он ударил кулаком по земле.

— Мы вернёмся в Энгатар. — Проговорил он дрожащим голосом. — Если грядёт война, я хочу быть в первых её рядах. И горе тем остроухим ублюдкам, что встанут у меня на пути. Если мне суждено сгореть самому, превращая их армии в пепел, так тому и быть.