Книга Пыль дорог и стали звон, страница 154 – Илья Карпов

— Огонь… — Старик поморщился, словно это слово было ему неприятно. — Огненные маги — это вечная головная боль для всех нас. Чтобы овладеть этой силой, нужно иметь стальную волю. Таким был, скажем, Арфарион, что был Архимагом в мою молодость. То был человек старой закалки, старых нравов. Суровый, но справедливый, словно сам Хельмгар воплотился в нём. Он был способен удержать ту огромную силу, что струилась по его венам, и одновременно держать Академию под контролем. Нынешние же огнемаги… — Старик оглянулся, словно опасаясь быть услышанным, хотя вокруг никого не было. Они шли по совершенно пустому коридору. — Они сумасбродны, несдержанны. Кажется, они готовы спалить это место дотла, если им дать возможность. Радует хоть, что их становится меньше. Некоторые не доживают, многих отчисляют и лишают магии, но, что важнее, их просто перестали набирать, как я заметил. К тому же, Маркус Аронтил, декан огня, сослан на материк…

— Его сослал Архимаг?

— Больше некому. Но зачем, не знаю. Я с ним не разговаривал, странный он тип. Часто сбегал в порт в один кабак, где, как говорят, напивался до чёртиков. И это, спрашивается, декан факультета Огня? Это, спрашивается, маг из Академии? Тьфу! А с десяток или чуть больше лет назад он притащил сюда мальчишку оборванца, как говорили с талантом к магии. Ох и головной боли было с этим сорванцом! С ним не могли совладать. В том числе и потому, что за ним всегда стоял Аронтил, выгораживал его. Я тогда был помоложе, работал в архивах Академии. Так что много о чём наслышан был от других. Так вот, как-то тот поганец устроил пожар и спалил половину гостиной! Тогда терпение Архимага лопнуло и он вышвырнул мальчишку. Но дело в том, что в день отчисления Аронтил взял в архивах одну вещь, посох «Бушующее пламя». По сути, безделица, экспонат музейный. Лежал в архиве годами, пылью покрывался, прямо как я, хехе. Взять-то он взял, а вот вернуть — до сих пор не вернул. Пяток лет уж минуло, а полка и поныне пустует. Я тот день хорошо помню, он горем убитый пришёл, мрачнее тучи. Ещё решил, помнится, что он снова с похмелья. Записал на него эту палку, а он что-то бубнил про «подарок ученику». Я так и понял, что это для того сорванца, а вот о том, что его отчисляют тогда не знал. А знал бы, не отдал, собственность Академии, как-никак. Так что уплыло «Бушующее пламя» куда-то вместе с мальчишкой. Я об этом сразу к Архимагу, а он и бровью не повёл, мол, мало ли у нас посохов.

— Он представлял ценность?

— Не сказать, что ценность. Ценности в нём было не больше, чем стоило дерево, из которого он сделан. В нём так никто и применения не нашёл, хотя и пытались. Да и прозван он был, скорее, в шутку, за бесполезность. Кажется, он принадлежал кому-то из стародавних магов, что привёз эту палку из дальнего странствия как сувенир. Записей архивных даже не осталось. Но всё же — собственность Академии, а потому надобно вернуть. Не удивился бы, если б узнал, что Аронтила отправили посох искать. Поделом ему, пьянице.

Тем временем коридор приближался к концу. Старый маг успел провести Грегориона по всем четырём крыльям Академии, показать внутренний двор и учебные комнаты. Нигде чуткий глаз инквизитора не приметил ничего подозрительного, кроме обычной академической рутины. Грегорион даже подумал, что, будь он знаком с обычаями магов лучше, ему было бы легче увидеть те странности или нарушения, найти которые он был послан. Однако теперь он подошёл к двери с золотой табличкой.