Книга Цена власти, страница 27 – Илья Карпов

Узнавали Дунгара и на обоих рынках, и в мастерских, и в лавках. Коптильщик Освальд предлагал только самые свежие колбасы, а эльф-портной мастер Бринель приветливо улыбался всякий раз, стоило гному оказаться в его мастерской с очередной парой прохудившихся штанов. Правда, по возвращении в столицу Дунгар с сожалением узнал, что во время последних беспорядков лавку коптильщика разгромили, как и мастерскую Бринеля. Вот только эльфу повезло ещё меньше: обозлённые горожане сломали ему пальцы и крепко избили.

Неизменно привечали гнома и за задёрнутыми полупрозрачной алой тканью окнами «Райской птички» красного дома в верхнем городе, который ему, пусть и нечасто, но случалось посещать. Тамошняя хозяйка, отчаянно молодящаяся черноволосая леди, утверждала, что является незаконнорождённой дочерью мелкого лорда южных краёв. Стоило ей увидеть Дунгара на пороге заведения, как она тут же хлопала в ладоши и велела своим работницам «оказать особую милость господину Велендгриму». Услышав это, гном мог не сомневаться, что следующие пару часов он проведёт в совсем другом мире, а не в этом, полном тягот и горестей.

И всё же за все годы жизни в столице Дунгар так и не завёл здесь настоящих друзей. Таких, с кем хоть в огонь, хоть в воду, хоть к чёрту на рога. Все те, кого он мог по-настоящему назвать своими близкими, сейчас в беде. И, увы, не осталось никого, кто мог бы помочь их вызволить. Но действительно ли никого?

Увы, людской век недолог. И почти все соратники Дунгара по непростому наёмничьему ремеслу, что порой беззлобно подшучивали над его ростом, называя «младшим братцем», уже давно упокоились с миром.

К счастью, не все из них были людьми.

Дунгар прошёл по многолюдной королевской дороге до перекрёстка с храмовым путём, после чего отправился по той его части, что вела к Мучным вратам. Когда гном пересёк их, то с удовольствием вздохнул посвежевший воздух полной грудью. В утренний час в тени городской стены было прохладно, так что пришлось плотнее запахнуть плащ. От порыва сырого промозглого ветра противно заныло плечо. «Годы всё-таки берут своё», — подумал Дунгар.

Он перешёл мост и сошёл с людной дороги, что вела на запад. Путь его лежал вдоль реки против её течения, туда, откуда ветер доносил уютный запах опилок. Вскоре до ушей гнома уже доносилось мерное жужжание пилы, нужное место было уже близко.

Лесопилка «Келлер и сыновья» стояла на берегу Эрберин, к северу от Западного моста. Воды могучей реки при помощи колеса, достававшего до самой крыши, приводили в действие огромную пилу. Её зубья медленно, но верно, ходили туда и сюда вдоль бревна. Дунгар завороженно наблюдал за процессом на ходу, пока, наконец, дерево не распалось на две аккуратные половины. Один этот хитроумный механизм заменял множество рабочих рук, и на сердце гнома сделалось теплее. Он знал, что это изобретение его народа.

Когда Дунгар добрался до здания лесопилки, крепкий мужчина в рубахе с закатанными рукавами тащил к пиле очередное бревно железным крюком. Когда оно с грохотом оказалось на месте, он утёр пот со лба и проводил взглядом проходящего мимо гнома.

Дунгар направлялся туда, откуда доносился стук молотков: в столярную мастерскую при лесопилке. Снаружи она была просторным зданием с черепичной крышей, но, войдя внутрь, гном будто оказался в совсем другом месте. Добрую часть внутреннего пространства занимали столы с верстаками, рядом с которыми аккуратными кучками были сметены опилки и стружка. У стен покоились заготовки, а сами стены покрывало бесконечное множество полок и петлей для инструментов.