Книга Цена власти, страница 191 – Илья Карпов

— Ты ведь сражался не у обозов? — спросил Таринор. — Наверняка нарвался на ополченцев. Вряд ли стоит ожидать чего-то большего от этих бедняг. Многие из них и оружие-то первый раз в жизни в руки взяли.

— Зачем тогда их в битву посылать? Разве у короля настоящих воинов мало?

— Военная хитрость, — сказал наёмник. — Они отвлекли наши силы в одном месте, чтобы обозы остались незащищёнными. К счастью, Сфорца догадался о готовящейся вылазке, так что мы были готовы.

— Хитрость? — поморщился Тогмур. — Скорее уж подлость.

— Может и так. Зависит от того, кто напишет об этом в хронике. И, так уж повелось, что пишут их победители. И, благодаря Равене, у нас теперь куда больше шансов ими стать. Если бы не дева-ворон, сидели б мы с Игнатом под замком, пока Фолтрейн жжёт обозы, а солдатня режет сонный лагерь…

Тогмур вдруг нахмурился и отвёл взгляд.

— Ты чего? — Игнат ткнул его в бок.

— Да вы про воронов… А я… Я же в лекарской был. Мирана так в себя и не пришла. Я ей цветов собрал, а девчонка твоя, Игнат, сказала, мол, не положено. Может хуже стать…

— Когда речь заходит о больных, Рия сама не своя… — проговорил маг и осёкся: — Погоди, с каких пор ты цветы собираешь? Ещё и Миране… Только не говори, что вы…

— Да ну тебя, — махнул рукой Тогмур и мечтательно улыбнулся. — Она славная девчонка. Смелая, стойкая. Столько всего преодолела… Учит меня читать и писать. Отец, помнится, пытался грамоту привить, но потом плюнул на это дело. А с ней у меня даже начало получаться!

— Она из благородных, Тог, — серьёзно сказал Таринор. — Наследница дома Рейнаров, смекаешь?

— И что с того?

— Ей предстоит выйти замуж такого же благородного хмыря. А до тех пор хранить целомудрие.

— Чего хранить? — нахмурился Тогмур, и Таринор вздохнул.

— Ладно, скажу прямо: не лезь ей под юбку.

— Да ну тебя! — вспыхнул северянин. — Даже и не думал! Ну, может изредка… Но я ж не кобель, чтоб вот так, очертя голову… И вообще, мне тут Иггмур снился.

— Ловко ты разговор перевести решил, — хохотнул Таринор.

— Нет, правда снился, — Тогмур действительно погрустнел. — К себе звал. Странно так… Что бы это значило?

— Известно, что: по брату скучаешь, — сказал Игнат. — Мне порой Маркус снится. Вот только он, напротив, говорит, чтобы к нему не торопился.

— Но завтра битва… Мало ли что… Таринор, я давно спросить хотел. Каково это?

— Что? — не понял наёмник.

— Ну… Когда ты… Чёрт… В общем, когда умираешь.

— Нашёл о чём поговорить накануне сражения, — проворчал Таринор. — Давай лучше о Миране. Что за цветы хоть ей принёс?

— Да какие нашёл покрасивее, те и принёс… — смутился Тогмур, но тут же пришёл в себя: — Нет, слушай, завтра всякое может случиться. А у кого мне ещё спросить, как не у того, кому случилось умереть, а после вернуться к жизни? Я прежде не задумывался, а тут Иггмура во сне увидел, он руку протянул, мол, идём со мной… А я… Проснулся, в общем. И задумался, крепко так.

Таринор испустил тяжёлый вздох. Упрямый северянин не отвяжется, это точно.

— Говорят, будто жизнь перед глазами проносится, — уклончиво сказал он, — да только это брехня. Если хочешь знать, как оно у меня было: сначала больно, страшно, а потом и страх, и боль прошли. Осталось только спокойствие, смирение. И темнота. Будто засыпаешь после очень долгого и непростого дня.