Книга Эхо минувшего, страница 19 – Илья Карпов

— Фамилию, я полагаю, вы себе тоже выдумали, – улыбнулся Раухель.

— Верно, – кивнул наёмник и добавил, улыбнувшись: – «Вайс» – «белый», с моим цветом кожи некоторым болванам это тоже казалось смешным.

— Но зачем же выбрали именно это слово?

— Чтобы поводы сломать нос не пропали совсем. Иначе было бы совсем скучно.

За дверью послышался шум, затем неспешные шаги, а спустя некоторое время дверь в камеру открылась, и тюремщик бросил на пол миску с плоскими и круглыми, похожими на большие монеты, штуками. Не сказав ни слова, он покинул темницу.

— Имбирные пирожные, – с отвращением проговорил Раухель. – Когда-то были моим излюбленным лакомством, а теперь смотреть на них не могу.

— Тогда вы не будете возражать, если я подкреплюсь?

— Как хотите. Только оставьте пару штук или просто крошки. Мне… нужно.

Вайс почувствовал, как к горлу подкатил ком, вспомнив, для чего Раухель использует ставшие ненавистными пирожные. Но голод уже давал о себе знать, и наёмник с жадностью принялся запихивать сладкую выпечку в рот.

— Неплохо бы это чем-нибудь запить, – проговорил он с набитым ртом. – Воду хоть вам приносят?

— Да, но только ближе к вечеру. Вчерашнюю я случайно расплескал, когда случился припадок.

— Паршиво… Слушайте, вы, похоже, сносно определяете день, вечер и ночь. Так почему же не знаете, сколько дней провели здесь?

— Поначалу пытался считать, но потом запутался. И эти сны…

— Что ещё за сны?

— Иногда снится, будто я просыпаюсь и провожу день в камере, потом засыпаю во сне и просыпаюсь уже наяву. Тогда-то я и понял, что начинаю сходить с ума.

Жуя очередное пирожное, Вайс подавился и закашлялся.

— Чёртова... Морнераль… – говорил он с кашлем. – Саму бы… её так… кормить… без воды…

— Должно быть, госпожа Морнераль уже освоилась в Пламенном замке?

— Чёрта с два!.. – выпалил Вайс, и крошки полетели изо рта. – Ноги она отсюда… делать собирается. Видать, дракона испугалась.

— А как же этот мальчик? Как его имя…

— Делвин? Ей на него плевать. Жалко мальчишку, ничего хорошего ему без неё не светит. Местные лорды налетят, как стервятники, да на куски порвут. Если бы мне только выбраться, я б его с собой увёз. Подальше из этого проклятого замка.

— Вы к нему привязались, – осторожно проговорил Раухель.

— Он оказался втянут во взрослые интриги против воли. Когда я вёз мальчишку сюда, я и представить не мог, чем всё это обернётся. Теперь чувствую себя виноватым. Сам с головой нырнул в чан с дерьмом и его за собой утащил…

— Когда я впервые увидел вас, вы показались мне более толстокожим человеком. Скажу прямо, неспособным на сострадание к детям.

— А вы показались мне неспособным кататься по полу и мочиться в штаны, – огрызнулся Вайс и добавил: – Все мы не такие, какими кажемся на первый взгляд. Тот ублюдок, что продавал детей в бордель, я уверен, тоже для многих был образцом рыцарской добродетели… К слову, Раухель, вы ведь держали Дракенталь в руках. Неужто не знали о том, что творится в местных красных домах?

Бывший глава тайной службы сглотнул и заёрзал на месте.

— Чёрт побери… Да вы всё знали. И наверняка покрывали эту сволочь.

— Красные дома Дракенталя – богатейший источник информации, – с виноватым видом сказал Раухель. – Мне нужно было быть в курсе ходивших в городе слухов, а за сведения обычно приходится платить…