Книга Ни богов, ни королей, страница 40 – Илья Карпов

Пока Маркус не забрал Игната в Академию, его детство проходило на улицах Дракенталя. В те годы в тёмных закоулках города заправлял невзрачный на первый взгляд мужчина, который давал кров и пищу доброй половине городских уличных детей.

Игнат не помнил, как попал в Большой дом, стоявший в Голодном тупике между лавкой чучельника и часовенкой святой Стефании-чадозаступницы. Не знал он и настоящего имени его владельца: всем, кто «работал» на этого человека, он велел называть себя папашей Кройном и никак иначе. Одного этого имени, произнесённого в нужный момент, хватало, чтобы избежать неприятностей: даже стражник, поймавший за руку на краже, мог отпустить, услышав «я сынок папаши Кройна». В худшем случае стражник мог отвести Игната к самому Папаше в Большой дом, и тогда тот мог выпороть, но не за саму кражу, а за то, что попался.

Впрочем, это было ничто в сравнении с тем, что у любого «сынка» или «дочки» Кройна всегда была крыша над головой и миска похлёбки утром и вечером. Взамен нужно было всего лишь говорить то, что требуется, и там, где требуется, а ещё внимательно слушать. Каждое утро Папаша отправлял их в разные концы города, где они распускали слухи и подслушивали то, что велено. Зачем всё это было нужно, Игнат тогда не понимал, но иногда в Большой дом приходил невысокий человек в накидке с капюшоном, который долго говорил с Папашей в отдельной комнате.

Однажды в жаркий день, когда Игнат простудился, ему пришлось остаться в Большом доме, этот незнакомец пришёл в очередной раз. Едва переступив порог дома, он снял капюшон, и мальчуган увидел блестящую от пота лысину. После этого человек присел и, хитро прищурив маленькие внимательные глаза, вложил Игнату в ладошку серебряную монету. «Надеюсь, ты никому не скажешь, что видел меня здесь, мальчик», — сказал он. В этот момент на лестнице появился папаша Кройн и, поприветствовав гостя, ушёл вместе с ним в комнату. Из тех лет Игнат мало что помнил так детально, как ту встречу.

Ярче этого было только воспоминание, как однажды вечером, когда усталый рыжий мальчишка вернулся в Большой дом, он увидел молодого русоволосого мужчину. Весь его вид говорил о том, что руками этот тип точно не работает, он был похож, скорее, на купца или одного из тех надменных ювелиров с Золочёной улицы, которые видели в уличных детях лишь грязь под ногами. Но когда Папаша подозвал Игната, тот увидел, что лицо у незнакомца вовсе не надменное, а глаза добрые и к тому же зелёные, прямо как у него самого.

— Так значит это ты Игнат? — спросил незнакомец. — Моё имя Маркус Аронтил. Говорят, иногда ты можешь делать такое, чего другие не могут.

Мальчик смутился и взглянул на папашу Кройна. Тот в ответ кивнул, и Игнат сбивчиво заговорил:

— Иногда… Когда я злюсь или боюсь, я могу… Сделать другим больно. Тогда из рук идёт огонь. Иногда я не могу его остановить, и меня обливают водой, чтобы прекратил. Мне за это очень стыдно. Особенно, когда я обжёг хромую Кэти. Теперь она обиделась и не хочет со мной говорить.

— Не мог бы ты продемонстрировать свои умения? — спросил человек и добавил: — То есть, показать, как ты это делаешь.

— Не знаю… Я не могу делать это, когда захочу. Только если разозлюсь или испугаюсь.

— Может, розги тебе помогут? А, Игнат? — прохрипел папаша Кройн.