Книга Ни богов, ни королей, страница 124 – Илья Карпов

Между толпой и эшафотом с помостом, где уже сидели вельможи городского совета, включая верховного судью и главу городского совета, протянулась линия из Серых судей с Эрнивалем во главе. Те, кто стоял достаточно близко, бросали на его обезображенное лицо взгляды, полные ужаса и отвращения, украдкой показывали пальцем. Однако никто ни смел ничего сделать: каждый в городе твёрдо знал, что первый, кто поднимет руку на Серого судью, тут же поплатится здоровьем или даже жизнью.

Зато, когда стражники привели шестерых осуждённых на казнь, в них тут же полетели камешки, огрызки и всяческий мусор. Эрниваль взглянул на них. Двое женщин и четверо мужчин, один из которых, коротко стриженый, был на голову выше остальных и заметно крупнее, глядели себе под ноги и совсем не реагировали на происходящее вокруг. Грязное тряпьё, в которое их обрядили, было испачкано бурыми пятнами запёкшейся крови, а на их телах виднелись явные следы пыток — глубокие следы от плетей, опухшие сломанные пальцы и стёртая кандалами кожа на запястьях.

Эрниваль пригляделся и с трудом узнал в одной из заключённых послушницу, что порой видел в храме. Некогда миловидное веснушчатое лицо сделалось бледным и не выражало ничего, кроме отчаяния, а волосы цвета красного вина, которые раньше всегда были скрыты, теперь висели грязными слипшимися прядями. Из всех, кого привела стража, эта девушка выглядела самой несчастной. Не потому, что она была изувечена более других, а потому, что в её глазах ещё теплилась жизнь.

Лица остальных сломленных узников напоминали посмертную маску, не выражали ничего, кроме желания обрести покой, но глаза девушки были влажны от слёз, что тонкими струйками стекали по веснушчатым щекам. В них читалась горечь сожаления и бесконечная скорбь. У Эрниваля защемило в душе. Что же такого она могла совершить, чтобы оказаться здесь?

Ещё одним несчастным оказался послушник Рутвен. Тот самый улыбчивый русоволосый парень с выбритой полосой на голове, что довёз их до Энгатара, когда они вместе с Таринором и остальными бежали из владений Рейнаров. Теперь же от доброй улыбки на лице послушника не осталось и следа: губы его были разбиты, а волосы запачканы кровью. Эрниваль вспомнил, что Рутвен назвал свою кобылу в честь богини милосердия, и ощутил всю горечь и несправедливость происходящего. Почему, во имя Троих, этот бедняга стоит здесь с пустым взглядом? Чем он заслужил эшафот?

Кресла понемногу занимали придворные, среди которых был верховный книжник Илберн. Этот полноватый человек был явно не в восторге находиться здесь, но стойко принимал эту обязанность.

Наконец, на помосте появился его величество Эдвальд Одеринг в сопровождении нескольких гвардейцев, одного из которых, со шрамом на щеке, Эрниваль уже видел, а также Пречистая Агна, матриарх Церкви Троих. Король был облачён в цвета дома Одерингов, кроваво-красное одеяние с вышитыми золотой нитью грифонами, а его чело украшал раскинувший золотые крылья орёл, корона Энгаты. Плечи его величества покрывала роскошная мантия той же расцветки, что и остальная одежда. Матриарх же была в белом, как и всегда, разве что теперь облачение было расшито серебряными нитями, поблескивающими на солнце.

Верховный судья и глава городского совета почтительно склонили голову, а толпа рукоплескала, приветствуя правителя страны и главу Церкви. Поставив приговорённых у подножья помоста, Судьи вместе со стражей стали оттеснять людей подальше, чтобы никто в порыве попасть заключённому камнем прямо в глаз не угодил в первых лиц государства. Впрочем, желающих пополнить ряды приговорённых к сегодняшней казни не нашлось, а потому толпа покорно повиновалась и отступила от помоста на полдюжины шагов. Серые судьи же встали в стороне от эшафота. Его величество поднял руку и гомон на площади тут же стих.