Книга Ни богов, ни королей, страница 119 – Илья Карпов

— Твой предшественник, Вельмор Скайн, предал своего короля, — невозмутимо ответил казначей. — И поступил правильно. Никто не вправе осудить его. В качестве «наказания» он просто вернулся в Кованый шпиль и стал владыкой Атерланда вместо своего покойного брата. Ты поступил бы на его месте иначе?

— Его спасло только то, что он поставил на победителя, — процедил сквозь зубы Кавигер.

— Как бы ты поступил на его месте, Дэйн? — вновь спросил казначей более строгим голосом.

— Не знаю… — командующий опустил было взгляд, но тут же ответил. — Наверное, так же. Всё-таки Альберт Эркенвальд убил собственную жену и сына, хранить верность такому человеку — сделка с совестью.

— И чем же он теперь отличается от Эдвальда?

Кавигер замолчал. Он нахмурился и отвернулся к окну, пытаясь собраться с мыслями.

— Быть может, ничем, — ответил, наконец Дэйн, не поворачиваясь к Явосу. — Но что, если бы Эдвальд не сумел захватить Чёрный замок в тот день? За предательство короны командующего гвардии казнят, и притом через повешение. Его потомки лишаются права наследования, не говоря уже о позоре, который он навлекает на весь свой дом. Отец ни за что не простит мне подобного, не говоря уже о том, что королевская армия сейчас в Лейдеране. Одно единственное письмо — и они захватят замок. Джеррод Раурлинг хороший человек, но он верен королю. Как и я… Должен быть… — он сел и продолжил более спокойным голосом. — Я понимаю твои опасения, Явос, но пока ничего не происходит, командующий гвардии не имеет права нарушать присягу. Ни при каких условиях.

— Боюсь, что, когда ты созреешь, может быть слишком поздно, — печально промолвил казначей. — Тебе, разумеется, известно, что вечером на храмовой площади будет казнь? Но не показалось ли тебе странным, что на сей раз его величество пожелал лично руководить ей? А кроме того, именно сегодня король решил объявить, что…

В этот момент дверь неожиданно открылась, и в трапезную вошла та, кого командующий никак не ожидал увидеть: принцесса Мерайя. Дэйн часто видел, как она в одиночестве гуляет по замку, нередко замечал её и в королевском саду. Эдвальд любил говорить, как дочь похожа на его сестру, и, наверное, в чём-то был прав. Во всяком случае, принцесса напоминала мать лишь оттенком волос, редким среди темноволосых Одерингов. Ничем больше, ни лицом, ни характером, они похожи не были.

Дэйну Мерайя всегда казалась тихой и спокойной. «Как и положено принцессе», — говорили при дворе. Никто не замечал её ни за глупой болтовнёй с фрейлинами, ни за неподобающими принцессе занятиями. Она не любила пиров и празднеств, зато всегда радовалась, когда случалась возможность уехать в Одерхолд, где она провела детство. Но с годами поездки становились всё реже и реже, а девушка становилась всё более замкнутой и нелюдимой. Увядала, словно светолюбивый цветок, который всё реже и реже видит солнце в короткие осенние дни.

Предания воспевали рыцарей, слагавших стихи и песни. Дэйна такое никогда не привлекало, однако при виде принцессы подобные поэтические сравнения приходили в голову сами собой. К тому же сейчас Мерайя действительно выглядела опечаленной. Опущенные плечи не оставили и следа от благородной осанки, а прекрасные голубые глаза покраснели от слёз.

— Здравствуйте, сир командующий, — тихо сказала девушка, и служанка закрыла за ней дверь. — Здравствуйте, господин верховный казначей.