Книга Песнь войны, страница 89 – Илья Карпов

— А у меня всё на лице написан! — рассмеялся Вайс. — Как и всякий уважающий себя наёмник, я хотел бы помереть на куче денег с кувшином вина в одной руке и красивой девицей в другой. Ну, что же это обо мне говорит?

— Что ты наёмник до мозга костей. «И песни нет милее мне, чем сладкий звон монет», — пропел алхимик.

— Именно, — улыбнулся Рихард. — «Для тех, кто меч свой продаёт, назад дороги нет!» К слову, герой этой песни так и умирает. В объятьях женщины, но, так и не познав счастья.

— Потому и вспомнил. Её нередко пели в ригенских кабаках.

— А этот шрам, позвольте полюбопытствовать, он откуда? — спросил эльф.

— Тот, что на лице — от одного ублюдка. Я тогда ещё мальчишкой был, а он решил высказать всё, что думает о моей матери и её народе. Я огрызнулся, а этот меня кнутом… Попади чуть выше — лишился бы глаза.

— Ужасная история, — помрачнел эльф.

— Даже у таких историй бывает счастливый конец, — ухмыльнулся Вайс. Он достал из корзины морковку, потёр о рукав и с громким хрустом откусил половину. — Позже я выяснил, где он живёт. И перерезал ему глотку во сне. Оставил его жену вдовой, а детей сиротами.

Наступила тишина, нарушаемая только поскрипыванием колёс и мерным стуком копыт.

— Да, господа маги и учёные. Шрамов у меня немало. И те, кто их оставил, сполна заплатили за каждый. Кто-то своей жизнью, а кто-то — чужой. Но вам, уверяю, бояться не стоит, коль скоро вы не собираетесь перейти мне дорогу. А делить, как я понимаю, нам нечего. Кроме этой корзинки, разумеется, хех. Угощайтесь, а то, гляжу, побледнели от голода…

Дальнейшая дорога проходила по большей части в молчании. К счастью, дождь повозку так и не настиг. То ли это кучер постарался, обрадованный щедрым вознаграждением Вайса, то ли погода так распорядилась — Карл не знал. Но был этому очень рад, как и тому, что наконец-то можно было просто помолчать.

К вечеру Дракенталь заволокло тучами, и сотни тысяч противных мелких капель устремились вниз, разбиваясь о крыши и землю. Маркус Аронтил с тоской глядел сквозь мокрое стекло. Из единственного окна открывался прекрасный вид на величественные скалы, обрамлявшие Пламенный замок. Обычно этот пейзаж, окрашенный светом закатного солнца, радовал глаз мага, но сейчас он видел лишь серую стену мокрого камня, изредка освещаемую всполохами молний. Раухель говорил, что сегодня служба Маркуса закончится, но магу будто бы не хотелось никуда уходить. То ли виной тому был дождь, явно не располагавший к пешим прогулкам, то ли он просто прикипел к этому месту, как когда-то прикипел к захламлённой деканской комнате в Академии. Но вспомнив о Тиберии, томящемся в темнице, и об Игнате, найти которого, казалось, было лишь вопросом времени, маг укорил сам себя за подобную мысль.

Глава тайной службы появился уже когда за окном совсем стемнело и нельзя было определить, где кончаются горы и начинается небо.

— Следуйте за мной, господин Аронтил, — Йоахим Раухель выглядел усталым и беспокойным.

Путь их лежал вниз по лестницам и с каждым пролётом Маркус чувствовал, как воздух становится всё более затхлым и сырым. В этих тесных коридорах мага не покидало гнетущее чувство, что за ним кто-то наблюдает. К тому же, ему чудилось, будто бы сами стены готовы были сомкнуться и похоронить его в толще камня. Остановившись перед дверью с окошком, Раухель трижды постучал. В окошке появилось небритое лицо тюремщика, после чего послышался скрип засовов и замков.