Книга Песнь войны, страница 27 – Илья Карпов

— Зелёная? — усмехнулся Игнат. — Прямо как у эльфов.

— Свезло же тебе, что тебя не слышит лорд Арстен, — вздохнул сир Аллен. — Он эльфов на дух не переносит. Двое его старших сыновей с верными людьми как-то вздумали поохотиться в Северной пуще, чуть глубже, чем заходили обычно. Нарвались на эльфийскую засаду. Их тела нашли спустя три дня: без глаз, носов и ушей, а всю кожу покрывали вырезанные ножом письмена… Даже охотничьих псов изувечили, сволочи остроухие!

— Да уж, — поёжился маг, — то ещё зрелище.

— Вот с тех самых пор Освальд Арстен люто ненавидит эльфов. У него остался последний младший сын, которого он бережёт как зеницу ока. И уж будь уверен, при первой же возможности он сам бы повёл в бой своих людей. Его лучники не знают промаха и поднаторели в убийстве остроухих, как никто в Энгате. Недаром замок Арстенов зовётся Равенморн. Знаешь, что это значит по-эльфийски?

— Что-то, про воронов? — предположил Игнат, пожав плечами.

Сир Аллен пригладил бороду и вдруг громко засмеялся.

— Скажешь тоже, вороны! Нет, это значит «погибший лес». Говорят, Арстены сами так замок назвать решили, в назидание. Это ведь кто-то из их предков наречие эльфийское выучил… Я б не смог. Чуждое оно какое-то, неприятное, словно змея шипит. Хотя у эльфов этих проклятых всё не по-людски. Слыхал, у них даже бабы воюют. Вот бы такое увидать! Хотя, если они только из засад стреляют, то, наверное, и не увидим. Но если остроухие вздумают биться иначе…

— Лесной народ не станет сражаться иначе, — неожиданно заговорил Драм. — Их стезя — скрытность и неожиданность. Ловушки, засады, безумные воины, достигающие врага за один удар сердца.

— Да уж, — засмеялся лорд Раурлинг, похлопав по плечу сира Аллена, недовольного, что его перебили. — Дунгар рассказывал об этом. Но, думаю, наши воины голозадых эльфов не испугаются. Я привёл отличных стрелков из Гримхолда. Такие цели будут для них что тренировочные мишени.

— Увы, основной наш противник — не лесной народ, а силы Халантира, — продолжал Драм, но, увидев непонимание на лицах, добавил. — Позвольте объяснить. Что вы чувствуете, видя гоблина?

Лорд Раурлинг сказал: «мерзость»; сир Глен Ашербах процедил сквозь зубы: «отвращение»; а сир Аллен Гримвуд ответил — «смазку для меча», пожав плечами.

— То же самое думают воины халантирских эльфов о людях. Они упражняются годами. Меч и копьё для них — продолжение руки, а доспехи — вторая кожа. Эльфы быстры, сильны и, что самое главное, ничуть не боятся вас. Их нельзя недооценивать.

— Ох, повезло тебе, что говоришь это здесь, а не перед моими воинами, — усмехнулся сир Глен, — иначе я бы приказал отрезать тебе язык. Такие разговоры подрывают боевой дух похлеще мокрых сапог, и я их терпеть не намерен.

— Разумеется, — согласился Драм. — Но вам вряд ли известно, как именно воюет Халантир.

— Так расскажи нам, — предложил лорд Раурлинг. — Я тебя для того сюда и взял.

Сначала господа командиры относились к речам Драма с подозрением, но спустя всего несколько минут, все они с интересом ловили каждое слово, лишь изредка прерывая эльфа вопросами. Драм рассказал всё, что ему было известно: от эльфийского способа плетения кольчуги до тактик и построений, принятых в Халантире. Что-то из этого он почерпнул из книг, а что-то слышал от сородичей много лет назад, а потому честно предупредил заранее, что помнит всё не в точности.