Книга Песнь войны, страница 142 – Илья Карпов

Услышав эти слова, старик-кастелян до хруста сжал костлявые кулаки.

— Ваши грязные пухлые ручонки прервали многовековую историю рода Рейнаров… — продолжала женщина. — Один за другим: Алистер, Дериан, Марис и Мирана. Теперь же единственное моё желание — не позволить вам почивать на лаврах. Я просто не могу допустить, чтобы эти земли оказались в ваших лапах, Раухель.

— Она ведь пудрит вам мозги, Орвальд… Эта женщина даже… Не из Энгаты!

— Для вас я господин Эшхарт, — высокомерно проговорил кастелян. — А что касается происхождения, госпожа Морнераль представляет старинное ригенское семейство с богатым прошлым. Ваш же род, насколько мне известно, им обделён.

— И что теперь? — Йоахим вдруг ощутил странное спокойствие и смирение перед неизбежным. Будто бы в глубине души он знал, что так всё и закончится. — Перережете мне горло? Велите сбросить меня со скалы?

— Без сомнения, мне стоило бы так поступить, — ответила Ида Морнераль. — Не сомневаюсь, что и вы бы на моём месте поступили подобным образом. Однако Гульельмо подсказал мне, что вашим излюбленным методом было заключение в одиночную камеру. «Каменный мешок» — так вы это называете. Посмотрим, сколько времени вы продержитесь, прежде чем рассудок окончательно покинет вас. Я же с удовольствием посмотрю, как «самый могущественный человек в Дракентале» будет скулить и царапать ногтями стены.

— Увести изменника, — холодно произнёс кастелян.

В тот момент, когда некогда верные люди уводили его вниз по лестнице во мрак темниц, Йоахим Раухель подумал, что, наверное, так ему и надо. В конце концов, если подумать, то Ида Морнераль не так уж и неправа. С его помощью лорд Дракентальский оборвал жизнь брата, собственных детей и, наконец, свою собственную, прежнюю жизнь лорда Пламенного замка. После всего, что он сделал, такое развитие событий казалось ему даже в каком-то смысле справедливым. У него осталось лишь два вопроса. Как долго ему удастся сохранить разум и что Ида Морнераль собирается делать теперь?

* * *

Та же самая ночь для Маркуса и Тиберия прошла спокойно. Раухель отправил их из замка, выделив неплохую повозку, но, видимо, забыл упомянуть, что довезут их только до Перекрёстка. Благо, имея деньги, в этом оживлённом поселении было несложно найти и кров, и того, кто поможет добраться до Энгатара. Для многих жителей Перекрёстка перевозки давно стали хлебом насущным. Это место жило торговлей и извозом, даже несмотря на солидную пошлину, которую учредили, чтобы городок не отнимал у столицы хлеб. Если главные тракты Энгаты считались артериями страны, несущими живительное серебро из одного её конца в другой, то Перекрёсток по праву называли её сердцем.

Здесь сходились Западный и Восточный тракты, проложенные ещё во времена имперского владычества, когда Эдельберту Завоевателю потребовались надёжные и безопасные пути для контроля над новообретённой страной, торговли и, разумеется, подавления возможных восстаний. Имперская власть учредила патрули и обязала каждого лорда поставить постоялые дворы вдоль дорог через каждые пятнадцать миль, дабы гонцы и путники всегда могли получить пищу и кров. И даже теперь, когда владычество Ригена позади, многие, пусть и невольно, в душе благодарны мудрым королям из рода Эркенвальдов. Особенно когда лютой зимой переступают порог постоялого двора и вдыхают тёплый запах очага.