Книга Искры на ветру, страница 38 – Илья Карпов

Пройдя шумный Перекрёсток, соблазнявший множеством вывесок, что обещали усталому путешественнику мягкую кровать, горячую похлёбку и холодное пиво, участники свежеиспечённого наёмничьего отряда не давали друг другу уснуть разговорами, историями из жизни и простенькими дорожными играми вроде «угадай, о чём думаю». Впрочем, неудивительно, что объектом мыслей была уютная кровать, кружка пива или добротный кусок мяса, а потому играть было не слишком интересно.

Зато за разговорами им удалось узнать больше друг о друге. Оказалось, что отец Эрниваля всю жизнь стыдился сына, рождённого вне брака. Рия же увлеклась алхимией вопреки воле родителей, которые, считали возню со склянками неподобающим для приличной девушки занятием и стремились воспитать её в духе благородства. Игнат и Таринор решили, как только выдастся свободное время, непременно поднять по паре кружек за Бьорна, их общего друга, а до тех пор вспоминать его лишь добрым словом.

Первое время, когда Игнат вернулся в Дракенталь после отчисления, Бьорн нередко давал кров худому рыжему юноше, а взамен каждый вечер получал ворох свежих слухов с шумных городских улиц. Таким образом, Бьорну часто удавалось арестовывать воров и прочих тёмных личностей, до которых без него страже и дела не было. Игнат же со своими способностями мог не опасаться, что его подкараулят в тёмном переулке. Хотя несколько раз ему всё же доставалось.

К вечеру Таринор, от усталости начинавший засыпать на ходу, принял решение впервые за время пути устроить полноценный привал на ночь, и никто не пытался с ним спорить. Этой ночью наёмнику даже сны не снились, зато наутро, когда его разбудил Драм, он понял, что уже давно не спал так крепко.

Неподалёку от места, где они спали, остановилась запряжённая белой лошадью телега. Правивший ей юноша в бурой накидке с капюшоном спрыгнул с облучка и зашагал к ним. Сердце Таринора забилось быстрее, а рука легла на рукоять меча, но, когда незнакомец снял капюшон, наёмник тут же успокоился. Голова юноши была выбрита с двух сторон, осталась лишь полоса коротких русых волос, шедших от лба к затылку. Так стригли монастырских послушников в знак того, что теперь их бытие так же поделено на две части. И только им решать, вернуться ли в мир со всеми его искусами или же посвятить остаток жизни праведному служению богам в качестве монаха.

Незнакомец представился Рутвеном. Он возвращался из монастыря, что стоял неподалёку, в столичный храм Троих и предложил подвезти путников, если им по пути. Обернувшись, Таринор увидел сразу четыре умоляющих взгляда, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Послушник оказался улыбчивым и добродушным парнем. Он говорил, мол, епископ Велерен терпеть не может опаздывающих обозов и хорошо бы добраться до темноты. Стоило ему это сказать, как Эрниваль удивлённо вскинул свои светлые брови.

— Велерен? Так звали моего отца, правда, когда я видел его в последний раз, он ещё не был епископом.

— У его преосвященства есть сын? — удивился Рутвен.

— Увы, внебрачный, — ответил Эрниваль, — дитя греха. Отец тогда едва получил сан и едва не лишился его, но патриарх Хельдерик лично простил ему это прегрешение. Наверное, когда я покинул дом, он был только рад. Интересно, как он отнесётся к моему возвращению?