Книга Пыль и сталь, страница 49 – Илья Карпов

— Как ты вообще сюда попал? Неужто в Подземье стало тесно?

Эльф вдруг стал серьезен. Он снял капюшон, и наемник смог ясно разглядеть странные знаки на бледной коже Драма. Их было четыре, они спускались сверху вниз по левой части лица. Один, изогнутый, словно змея, начинался на лбу, над бровью, и заканчивался под глазом. Второй, чуть ниже, напоминал кольцо. Третий, который украшал щеку чуть выше уровня губ, походил на петлю. Четвертый же выглядел как отвернутая буква «Р».

Увидев мельком в пещере, Таринор посчитал это неким украшением и не придал значения. Ему доводилось видеть выходцев из дальних краев, где было принято раскрашивать лица узорами и делать проколы в ушах, носу и даже губах.

— Это праздное любопытство или ты действительно хочешь знать? – осторожно спросил Драм, протягивая наемнику кусок крольчатины.

— Ну, если ты собрался идти со мной, – ответил Таринор, забирая еду, – мне хотелось бы знать о тебе чуть больше, чем «Драм Дирен, который не пойми зачем вылез из-под земли».

Эльф тяжело вздохнул и вгляделся в пламя костра, будто пытаясь отыскать там нечто давно позабытое.

— Я родился и вырос в Улунтаре, обсидиановом городе, – начал он рассказывать, – старшим сыном благородного Эрона Дирена, главы нашего Дома из знатного и древнего рода, чьи корни тянутся от самого Ульнорена Тени Древа, первого вождя этельдиар. Первородных, изгнанников – темных эльфов. Его заветы говорят о братстве, единстве… – Драм горько усмехнулся. – Наверное, так было когда-то, но теперь мы живем будто пауки. Каждый плетет свою паутину и смотрит на другого как на добычу.

— В этом наши народы не столь различны, – заметил Таринор.

— Возможно… Оринес Верессар, глава еще одной могущественной семьи, вознамерился очернить имя моего Дома. Его сын, Лассир, не раз позволял себе гадкие глупые россказни обо мне и моей семье, провоцировал вызвать его на поединок, но, когда ему это все же удалось, недооценил меня и был повержен. Он умолял о пощаде, но я не мог простить ему всего того, что он наговорил. Ярость охватила меня, и я прикончил этого слизняка. Увы, его отец даже это сумел обратить себе на пользу. Он объявил меня трусом, убившим безоружного.

Эльф прикоснулся чуть дрогнувшими пальцами к знакам на лице и опустил взгляд.

— Оринес довел дело до Совета Домов, и они вынесли ужасное решение: заклеймить меня, как поступают лишь с рабами. Мой отец, мать, вся моя семья стояли и смотрели, как иглы gwaur adessirai… магов боли наносят эту надпись на мое лицо, покрывая несмываемым позором, буква за буквой… Мне до сих пор снится та боль, отчаяние и унижение. И торжествующая улыбка Оринеса Верессара.

— Так вот что это такое, – проговорил Таринор. – Потому ты и сбежал? Что же эта надпись значит?

— Мой рассказ еще не окончен. – Драм недовольно взглянул на наемника бледно-голубыми глазами. – Я не мог жить в удушающем облаке позора, что образовался вокруг. Мрак Аркобанда быстро разносит слухи, приумножает их, добавляет новые мерзкие подробности. Весь Улунтар знал, что сын благородного Дома Диренов получил позорное клеймо, и никто не хотел иметь со мной ничего общего. Со мной перестал разговаривать отец, я потерял всех друзей. Не отвернулась от меня лишь родная сестра, Элона, хотя, общаясь с ней, я все же чувствовал неприязнь к себе. Мне казалось, будто я остался один в целом мире. Месть – последнее пристанище отчаявшегося. И мне не оставалось ничего иного. Я пробрался в поместье Оринеса Верессара, застиг его спящим, приставил клинок к шее и готов был уже оборвать эту гнусную, полную коварства жизнь, однако…