Книга Пыль и сталь, страница 37 – Илья Карпов

Все это делало пещеру похожей на пасть гигантского чудовища, готовую захлопнуться и поглотить незваного гостя заживо. Но тут мрачные мысли Таринора прервал неожиданный звук.

Среди тихого журчания и капели он отчетливо услышал дыхание. Даже, скорее, короткий вдох, будто кто-то пытался не дышать, чтобы не привлечь внимания. Таринор выставил перед собой меч, но за звуком вновь последовала тишина.

Он принялся осторожно обходить каменные изваяния, как вдруг под ногами раздался хруст – обглоданные кости. Огонек в фонаре заколыхался. Все стихло. Наемник слышал стук собственного сердца, заглушавший и шелест капель, и тихое журчание пещерного ручья. Дыхание учащалось, а путаница в мыслях усиливалась с каждой секундой напряженного ожидания. Вдруг за спиной раздался отчетливый шорох, и Таринор резко обернулся с выставленным вперед клинком.

Раздался звон стали. Наемник парировал удар неизвестного противника и тут же пнул его, не успев толком разглядеть. Пинок откинул напавшего к каменной стене. За глухим ударом раздался сдавленный кашель. Этого мгновения хватило, чтобы заметить: таинственный козоед выглядит как человек и прикрывает от света лицо.

Таринор замахнулся, но противник ловко ушел в сторону. Клинок рассек воздух и со звоном ударился о камень. На мгновение наемник потерял его из виду, но тут же обернулся на громкий треск: незнакомец наступил на остатки собственной трапезы. Резкий разворот – и наемничья сталь наконец нашла свою цель.

Пещеру огласил короткий вскрик и звон металла. Козоед отпрянул, споткнулся о каменный зубец и повалился, выронив оружие. Он вжимался в стену и прикрывал лицо рукой, тяжело дыша и шипя. По-прежнему держа наготове меч с полоской крови на лезвии, Таринор наконец смог разглядеть того, кто доставил ему столько проблем.

Неровный свет освещал стройного, даже тощего, незнакомца, который мог бы сойти за человека, если бы не длинные, неестественно белые волосы, бледная, точно у мертвеца, кожа и заостренные уши. Тонкие хищные черты скуластого лица искажала боль, а во взгляде читалась животная злоба. По левой стороне лица – со лба к уголку губ – спускались черные причудливые символы, отпечатанные прямо на коже. Он напоминал загнанного в угол зверя, готового к последнему отчаянному прыжку.

— Песья вошь… А я ведь думал, что байки про упырей – это все сказки, детей пугать… – проговорил Таринор, подальше отбросив ногой короткий черный клинок незнакомца.

В ответ тот что-то яростно прошипел на неизвестном наемнику языке.

— Нет, все же ты не упырь. Хотя если б я увидел тебя волочащим козью тушу… – Таринор заметил, что из руки противника, прижатой к неровно вздымающейся груди, сочится темно-алая кровь, пачкая и без того не особо чистую рубаху. – Крепко я тебя порезал. Кто ж ты такой?

— Revia nim! – сорвалось с бледных губ. – Revia nim! Faeg!

Таринор пригляделся к символам на бледном лице, снова взглянул на острые уши, и тут его осенило: ему удалось изловить самого настоящего темного эльфа. И, возможно, сломать ему ребра.

— Надо б тебя связать да возвращаться. – Таринор вынул из сумки веревку и принялся спутывать побежденному противнику ноги. Удивительно, но тот и не пытался сопротивляться.

— Среди людей сейчас тоже принято… мучить жертву, перед тем как убить? Что ж… мы не столь различны… – Прерывистая речь эльфа звучала необычно на слух, а в тихом, но твердом голосе звенела презрительная злость.