Книга Древо Миров братьев Камковых. Том 3. Великий Ритуал, страница 94 – Денис Камков, Александр Камков

Заночевали мы на придорожной полянке, без разведения костров, зная нелюбовь эльфов к порче их растений, даже не смотря на необычайно быстрое восстановление трав и деревьев от полученных травм. Пение птиц, яркие звезды, стрекот насекомых и жужжание крыл, сопровождало нас весь день, не мешая, а скорее убаюкивая, давая отдых и расслабление нашим рецепторам, перегруженных последними событиями и схватками. Лес давал необычайное чувство покоя и умиротворения, которого так не хватало мне последние месяцы и по которому, как я внезапно понял, я так скучал все это время. Вернуться сюда и окунуться в этот чудный волшебный мир, было почти так же желанно, как встретить Лучиэниэль, хотя эти чувства скорее дополняли друг друга, чем шли параллельно. С этими мыслями веки мои сомкнулись, и я погрузился в сон, на грани сознания отмечая, что Сэм до сих пор ворочается, кряхтит и вздыхает, не в силах отогнать свои думы и погрузится в спасительную дрему.

Во сне я продолжал думать обо всем этом, перебирая и анализируя своим подсознанием возникшие во мне сегодня чувства, ощущения и желания. Мне снился лес, и я даже начал задумываться, что он это делает специально, так же как и я его, он так же пытался меня понять и осознать свое отношение ко мне, анализируя и рассматривая в этом навеянном волшебном сне, мои незащищенные дневным контролем мысли. Это было наивно и очень прозрачно с его стороны, но не вызывало отторжения, потому что: во-первых, мои личные мысли были защищены всегда, в том числе и во сне, а во-вторых, я чувствовал и понимал, что Лес это делает не со зла, и не во имя зла, а просто в силу своей природы и стремлению к давно устоявшийся, в этом мире гармонии. Он всего лишь хотел понять, вписывать ли меня в свою общую с этим миром гармонию, или же оставить вне ее, вне своего природного симбиоза, в котором здесь жили все растения, животные, птицы, насекомые и, конечно же, сами хозяева этого мира – эльфы.

Проснулся я внезапно и от осознания чьего-то присутствия. Было самое раннее утро, солнце еще не встало, лишь немного окрасив лес красноватым светом зари. По-прежнему лежа неподвижно, и не открывая глаз, я осторожно раскинул ментальную ауру восприятия, вплетая, не задумываясь, ее в обширные токи энергий, бурлящих, струящихся и пронизывающих все в этом удивительном мире, сплетая их вместе, в общую огромную паутину. Я вошел в нее и… меня впустили, не отторгли, позволили влиться в нее, присоединиться и увидеть все вокруг рецепторами растений, трав, листьями деревьев, глазами стрекоз, насекомых и птиц. Я чуть не захлебнулся от потока разнообразной информации, хлынувшую в меня от всего живого, стремившегося выполнить мою волю и транслируя мне сотни и тысячи отдельных картинок, ощущений, вибраций, потоков тепла или колебаний от дуновения ветра. Я поспешно загрубил свое восприятие, отсеивая ненужное, и оставляя лишь зрительные контакты, которые с лихвой охватывали все пространство вокруг меня. Я сейчас одновременно глядел острыми сфокусированными глазами птиц, фасеточными окошками глаз стрекоз, паучков и мушек, широкоугольными глазами лягушек, собирая весь этот калейдоскоп в единую картинку, охватывающую местность вокруг меня.

Работая на пределе мозговой активности, обработка зрительной информации все же заняла у меня несколько секунд, я весь взмок от напряжения, но мгновением раньше, чем я получил результат, мне на лоб опустилась чья-то прохладная и удивительно мягкая ладошка, прошедшаяся по разгоряченной от внезапной, трудной и непривычной задачи мозга коже. Она мягко и невесомо скользнула ото лба, по закрытым векам глаз, щеке, шеи, остановилась там, обвивая и мягко обнимая ее и я, не открывая глаз, ощутил как теплые и пахнущие цветами и свежестью губы, нежно коснулись моих век, поочередно запечатывая их поцелуями, не давая им распахнуться.