Книга Южный континент, страница 101 – Денис Камков

Здесь не было мертвой тишины, к которой мы так привыкли за второй месяц нашего суммарного путешествия через саванну. Джунгли были наполнены различными звуками живой и не живой природы. Чирикали, свистели и ухали птицы. Из зарослей раздавалось тявканье, мяуканье, рыки и стоны животных. Скрипели стволы деревьев, раскачиваясь над нашими головами своими кронами, стрекотали и шуршали пробираясь в траве насекомые, шипели змеи. Все это вместе создавало непрекращающийся фоновый шум, который с непривычки сильно давил на мой уставший от напряжения мозг. Ментальные щупальца пришлось сильно укоротить, потому что они беспрестанно натыкались на чужие сознания многочисленной фауны, окружавшей нас со всех сторон, причем не только по горизонтали, но и по вертикали, забивая избыточной информацией мои анализирующие пространство рецепторы.

Совсем убирать их здесь было нельзя, чтобы не остаться без сигнализации, заранее оповещающей нас о приближении агрессивно настроенных хищников. Кроме этого, то ментальное воздействие, которое я вкладывал сейчас в них, распространяло вокруг нас, в зоне своего действия, ауру спокойствия и безмятежности, гася общий агрессивный фон в радиусе сотни метров от меня.

Я и до этого хорошо понимал южан, не сующихся без веской причины в богатый животными и растительностью мир джунглей. Опасностей хватало им и в саванне, но тут, в этой непроходимой сельве, количество агрессивных представителей фауны было на порядок больше.

Кроме очевидных хищников, я практически сразу заметил сонмище различных видов насекомых, часть из которых для атаки или защиты, использовало свои ядовитые железы. Кроме этого, их укусы заносили под кожу, или даже в кровь личинки и паразитов. Разномастные пресмыкающиеся, ползающие в траве, лазящие по кустам и падающие с ветвей деревьев на голову, так же не доставляли особой радости и оптимизма любым отравленным их укусами, напрочь отбивая желание, еще разок прогуляться по густым, вечнозеленым зарослям.

Птицы то же представляли здесь опасность. На своих царапающих и впивающихся в кожу когтях, они переносили всяческую заразу, в виде соков ядовитых трав, паучьего или трупного яда, или чьих-то личинок. К тому же, они очень чутко реагировали на светящиеся и блестящие предметы, пытаясь тут же их выклевать, а ими вполне могли оказаться не только сверкающие на солнце детали одежды или обмундирования, но и глаза мирно отдыхающего, или же идущего по своим делам путника.

Флора в свою очередь, так же не радовала количеством ядовитых кустов с шипами, многообразием трав, порез об которых мог занести ядовитый сок в рану. Так же как и обильно сочащихся сладким ядом цветов, с их одуряющими до потери сознания ароматами. Хищными растениями, поедающими насекомых и не брезгавших подманить к себе даже мелких птиц, или грызунов. Кроме всех этих ядов и паразитов, здесь встречались топкие места, где переплетение корней, уже не даст провалившимся в них ротозеям, возможности без посторонней помощи выбраться обратно. Запутывающие зверей или людей, а затем высасывающие кровь ползучие лианы, не позволяли проснуться живым усталому путнику, прикорнувшему поблизости от них. Разбрасывающие сонную, или ядовитую пыльцу кустарники. Растения манящие красивыми ягодами, с крайне неприятными последствиями их поедания, стелились под ногами. Наверху, на деревьях, висело множество ярких, невероятно аппетитных, красочных, но не вызывающих, при здравом рассудке, желания их попробовать плодов.