Книга Мир Теней, страница 90 – Денис Камков

— Коллективный разум на растительной основе очень медленный. Боюсь, ответ ты получишь не скоро, а чтобы понять его, тебе потребуется наблюдение за теми цветами, на которые ты будешь воздействовать.

— И что же мне прикажешь делать? Как наладить обоюдный контакт, чтобы лучше понять этот мир? – Расстроился я.

— Вариантов в подобных случаях обычно два. Первый – тот, что я тебе описал, а второй – найти центральное растение, то, что объединяет всю эту корневую систему и к которому сходятся сигналы от всех элементов этого коллективного разума, коими в данном мире являются цветы. Облети несколько раз планету, посмотри за направлениями идущих сигналов в их общей корневой системе, проследи их из разных мест и поймешь, в какой точке они сходятся. Рецепторы свои настрой на микро уровневый диапазон.

Любой флорист, занимающийся цветами и составлением из них букетов, скажет вам, что в создании композиции из цветов, самое важное – это выбрать точку фокуса. Этим термином обозначается главный в букете цветок, который призван привлекать взгляды всех тех, кто рассматривает составленную флористом композицию, которая строится им вокруг этого выбранного фокуса. Именно эту точку фокуса я и искал, облетая цветущую планету, и раз за разом отслеживая все сигналы, которыми обменивались цветы, через общую для всех них корневую систему.

Мне потребовалось облететь мир с десяток раз, вдоль и поперек, прежде чем я, наконец, обнаружил центр, куда и откуда сходились и расходились тонюсенькие ручейки, собираемые по капельке от каждого цветка, входящего в этот гигантский конгломерат, единого, живого организма. Какими бы они не были разными, но все цветки, от самого мелкого и невзрачного и до раскинувшегося своими лепестками на несколько метров, все они продуцировали энергию, которая бежала от самой дальней периферии к центру, постепенно сливаясь в ручьи, питающие точку фокуса этой гигантской, растительной композиции.

На удивление, этот цветок не был самым большим или самым красочным. Но он невольно приковывал собой мой взгляд, благодаря совершенству форм и нежно – розовому оттенку, словно светящихся внутренним светом лепестков, раскрывающихся во все стороны, многочисленными рядами. Я не встречал подобного чуда на своей родной планете, но если бы мне показали его на картинке, я бы решил, что это какой-нибудь вид лотоса.

Он рос посередине небольшого озера или скорее даже пруда, в гордом одиночестве, ярким пятном выделяясь среди зеленых плоских листьев, плавающих на неподвижной глади воды. Размер его бутона не превышал в диаметре баскетбольного мяча. Множество его лепестков источали мягкое сияние, что делало их полупрозрачными, а желтую сердцевину бутона – похожей на маленькое солнышко, лучами которому служили мириады тоненьких тычинок, тянущихся вертикально вверх.

Именно к этому цветку стекались все ручейки, видимой моими рецепторами энергии, которые от корней поднимались по крепкому стеблю, тянущемуся среди толщи воды, чтобы позволить Лотосу возвысится над поверхностью озера и распустить свои лепестки навстречу свету и теплу местного солнцу.

Я завис над этим великолепием, и некоторое время любовался голубым зеркалом воды, посреди которого, среди темно – зеленых, широких, сочных листьев, лежащих на его поверхности в четырех направлениях от центра, над поверхностью водной глади возвышался великолепный бутон, раскрывший сотни своих нежно-розовых лепестков, концентрически окаймлявших яркую, пылающую как свое собственное светило сердцевину.