Книга Телохранитель для мажорки, страница 88 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Путь до алтаря кажется вечностью. Я ловлю взгляд генерала — и он словно говорит:

Смотри. Это самое дорогое, что у меня есть. Береги её так, как будто она твой единственный шанс на жизнь.

Он кладёт её руку в мою. И тихо, почти неслышно:

— Волков… если что — ты знаешь, — грозно, но в то же время с надеждой. Он боится, и это нормально. Она единственная его дочь. И моя единственная любовь.

— Помню. Знаю. Люблю, — отвечаю.

Он кивает. Отходит в сторону.

И всё. Мы остаёмся вдвоём. В этом огромном зале, в тишине, которая стягивается вокруг нас как кокон.

— Привет, моя принцесса, — шепчу я.

Она улыбается — так, что у меня подкашиваются ноги.

— Привет, мой герой, — её голос мягкий, приятный, наполненный нежностью и любовью.

Боже, никогда бы не подумал, что у взрослого мужика, вояки, как я, могут быть бабочки в животе. Мои же сейчас метутся из угла в угол и наперебой поют песню о любви. Потому что эта девушка… она моё счастье.

Регистратор начинает говорить, но я слышу только её дыхание.

Её вдох и выдох.

Её сердце, бьющееся под тканью платья.

Я клянусь ей в вечной любви — и каждое слово выходит легко, будто я их всю жизнь повторял.

Я люблю тебя — одними губами шевелю. Эти три слова — только для неё. Они не для показухи или чтобы кому-то что-то доказать. Они для того, чтобы она в очередной раз почувствовала, что является всем для меня.

Когда надеваю кольцо на её палец, руки трясутся сильнее, чем когда я держал гранату. Но это куда приятнее.

Сильнее.

Мощнее.

Потому что настоящее.

— Можете поцеловать невесту, — говорит регистратор.

И я даже не даю ему договорить.

Марьяну тянет ко мне как магнитом. Она улыбается — и в ту же секунду я прижимаю её к себе.

Целую. Долго. Глубоко. Осознанно.

Так, что зал взрывается смехом и аплодисментами. Так, что генерал кряхтит:

— Ну всё, всё… хватит уже… — но улыбается. — Прилипли друг к другу как жвачки.

А Марьяна шепчет мне в губы:

— Я любовь тебя, — и вжимается в меня своим телом. Дышит прирывисто, но чувствую её улыбку на своей груди. И разве не в этом моменте счастье?! Разве не ради этого я прошёл такой долгий путь испытаний?!

Всё ради одной мажорки, которая бесила с первых секунд знакомства, но в то же время я её безумно желал. И теперь она, Марьяна Волкова. Моя любимая жена и будущая мать моего ребенка.

— Я только твоя, — поднимает голову вверх и тянется к губам.

— Навсегда, — отвечаю и целую снова в губы.

И знаю — так и будет.

Марьяна

Три года спустя

— Варя, только не ешь песок!.. — устало, почти безнадёжно предупреждаю я.

И что вы думаете?

Правильно.

Моя дочь — ураган в миниатюре — смотрит на меня, хитро прищуривается… и всё равно тянет в рот песчинку, как будто проверяет границы моего терпения. И, кажись, у меня его меньше, чем у неё.

— Марьяна, расслабься, — лениво бросает Артём, сидящий на лавочке позади меня. — Детство без песка — это что? Скука. Вот я в детстве…

— Я знаю, — перебиваю. — Ты ел всё, что видел. Даже не сомневаюсь в этом, — отрываю взгляд от дочери и смотрю на мужа. А он хоть бы что — лыбу тянет, и ещё и подмигивает. Варя сейчас бы в рот песок себе засыпала, а он бы и с места не сдвинулся. Сто процентов.

— Поэтому у нас такая сильная иммунная система, — довольно фыркает он, чем подтверждает мои слова.