Книга Телохранитель для мажорки, страница 75 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Сначала я не понимал, куда мне двигаться. Где воздух, а где дно. Всё перевернулось, смешалось. И в этом хаосе чутьё работало лучше, чем разум.

Я вспоминал команды, которые уже несколько раз вытаскивали меня с такого дерьма, что многим даже в кошмарах не снилось. Но у меня не было выбора. Или я соберусь, или вода заберёт меня. С собой. На дно. И навсегда.

Где-то на уровне подсознания всплыли слова капитана. Я тогда ещё был щеглом. Только прибыл в армию и понятия не имел, какие испытания меня ждут. Но эти слова не раз меня спасали: держи голову, держи осознанность, не позволяй телу паниковать. Войска, перестрелки — это не кино, это ритм и дыхание. Дыши. И выживай. Будь сильнее обстоятельств, которые на тебя свалились.

Я всплыл, с ужасной резкостью вдохнул воздух. Он прошёлся по гортани и лёгким, как нож. Горло разорвалось, лёгкие горели, но я держал голову над водой и позволял себе пару коротких вдохов. Болевой сигнал свидетельствовал о том, что раны в теле глубокие. Но не время их рассматривать — сначала надо добраться до берега и остановить кровотечение.

Течение уносило меня, швыряло о коряги, я цеплялся, хватался за всё, что можно.

Вспомнились глаза Марьяны: открытые, круглые, перепуганные. Её крик — полный отчаяния и страха. Я видел, как она рвётся, как её тащат. Я видел её и не мог ничего сделать. Тогда не мог. Сейчас надо выбираться, чтобы спасти её.

И снова в глазах потемнело. Сознание, как назло, собралось снова меня покинуть. Тогда внутри что-то щёлкнуло, и я успел ухватиться за тонкую ветку, которая торчала из воды. Пальцы вцепились, мышцы горели, но я изо всех сил держался. Словно это и есть мой последний шанс. Силы ускользали, будто песок между пальцев, но в голове горела одна простая мысль — нельзя сдаваться. Ради неё.

Я пытался поднять голову, увидеть берег, сориентироваться — но мир кружился. Дрожь по кончикам пальцев, пальцы белеют от усилия. Я тянулся всем телом, подтягивал бёдра, искал опору ногой, чувствовал, как нога натыкается на что-то твёрдое у дна — и использовал это. Было страшно и стыдно чувствовать слабость, но в слабости можно найти силу: умение экономить дыхание, концентрироваться на конкретном мускуле, на конкретной задаче.

Я прикусил губу так крепко, что вкус металла стал острее, и потянул себя дальше — медленно, по сантиметрам. В голове всплывали команды, которые когда-то были отработаны до автоматизма: хватай, подтягивай, оценивай. Когда наконец выудил голову на поверхность и затянул вдох, мир ударил меня прохладой и запахом мокрой земли. Я закашлялся, вода рвалась из грудной клетки, но я держался.

Я попытался встать, крепко вцепившись в корягу, и ощутил мир под ногами — скользкий, но реальный. Пальцы ныли, мышцы предательски дрожали, но разум работал чётко: восстановить контроль над телом, найти направление, добраться до берега, отыскать её.

Никакого героизма, никаких пафосных слов. Только холодная ясность.

— Эй, дядя, с вами всё в порядке? — услышал я голос где-то совсем рядом. Молодой, звонкий, но испуганный. Я бы тоже испугался, увидев полуживого мужика.

— Парень, прошу, помоги… Кх-кх, — закашлялся я, так и не договорив фразу до конца.

— Никита, бегом сюда! — кричит он кому-то. Моё сознание держится на грани. Да и руки уже не в силах держаться. Благо прибегает какой-то ещё паренёк, и они вдвоём вытаскивают меня на сушу.