Книга Телохранитель для мажорки, страница 56 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

— А я думала, ты с малой своей ещё, — говорит она, делая глоток. Голос её звучит не совсем ровно. Похоже, пиво ударило в голову.

— Думала, да не додумала, — отвечаю, беря бокал у неё из рук и ставя обратно на стойку. Хватит с неё. — Пошли, — звучит немного грубовато.

— С какой стати? Я не закончила, — тянется она за бокалом и пытается забрать его себе.

— С той, что я сказал, — оттягиваю бокал ещё дальше. Мужик рядом подаётся вперёд и нахально на меня смотрит.

— Эй, мужик, девушка вроде сама может решит, с кем ей идти.

Я поворачиваю голову и смотрю на него. Не грубо. Просто смотрю. Но и этого оказывается достаточно. Он осекается и отводит взгляд.

— Я не нуждаюсь в твоей опеке, — Марьяна поднимается, но я уже беру её за запястье.

— Может, и не нуждаешься. Но пока ты под моей защитой — гулянки ночью отменяются. Только со мной можешь в гулять ходить.

Она вырывается, но не сильно. Просто делает вид. Мирный путь — это же не про мою мажорку.

Мою?

— Ты ведёшь себя, как тиран.

— А ты — как ребёнок, который не понимает, где опасно.

— Я не ребёнок, — возмущается. А я дёргаю её за руку и сокращаю нашу дистанцию до минимума. Её приятный аромат проникает в мои ноздри и расползается по всему организму. Я опускаю голову и смотрю на её губы и клянусь, больше всего на свете мне хочется в них впиться.

— Тогда веди себя как взрослая, — вместо того чтобы целовать — отвечаю.

Возникает пауза. Тягучая и в то же время накалённая. Мы как два наэлектризованных провода, которые в любой момент заискрят.

В её глазах злость. Но где-то под этой злостью — облегчение. Я вижу это. Она сама ещё не поняла, но я — да.

Я отпускаю её запястье и пропускаю вперёд.

— Спасибо за гостеприимство, Инна. Извини, мне пора. Видишь, нянька моя не в настроении.

— Заходи, буду рада компании, Марьяна, — отвечает девчонка, и мы покидаем бар.

Ночь холодная, луна режет небо пополам. Я открываю дверцу машины и ожидаю, когда принцесса опустит свою пятую точку на сиденье. Марьяна всё-таки садится, скрестив руки.

Минут десять едем молча. Потом она выдыхает:

— Ты думаешь, я совсем дура?

— Думаю, ты упрямая, — не отрывая взгляд от дороги, говорю.

— И что? Это плохо?

— Это опасно.

— Для кого?

— Для тебя, — отвечаю, глядя всё так же прямо вперёд. Потому что если взгляну на неё — не выдержу. Зацелую. — Я могу не успеть, принцесса.

Марьяна молчит, а я чувствую, как сжимается грудь. Всё, что хотел сказать, крутится на языке — и застревает.

«Ты не просто работа, Марьяна. Ты уже давно — больное место».

Но я не говорю. Потому что стоит сказать хоть слово — всё сорвётся. Мы и так уже давно стоим на тонком льду.

Когда мы подъезжаем к дому, она, кажется, уже не злится. Просто тихая. Смотрит в окно, губы поджаты.

— Спасибо, что приехал, — говорит вдруг. — Хоть и орёшь, как псих, — добавляет уже в своей манере.

— Поверь, это ещё не ор, это ласковое нравоучение.

— А что будет, если я снова куда-то уйду?

— Не узнаешь, — коротко отвечаю, — потому что я не позволю тебе уйти.

Мой ответ звучит двусмысленно. Всё труднее подбирать слова и контролировать желание обладать ею.

— Контролёр хренов.

— Да. Но живой контролёр. А живой — лучше мёртвого.

Она отворачивается, и в отражении стекла я вижу, как уголки её губ подрагивают, и она улыбается.