Книга Телохранитель для мажорки, страница 28 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

После того, как я поела и позвонила папе, Надежда Эдуардовна предложила сыграть ещё в прятки. Она открыла подвал и сказала, что там куча мест, где можно спрятаться. Я поверила. Но как только я спустилась вниз, она выключила свет и закрыла дверь на замок.

Как же я кричала тогда. Мне было так страшно, что кажется, я даже описалась. Она думала, что так получится меня и я больше не буду прятаться. Но уж точно не ожидала, что у меня начнутся панические атаки в темноте и в закрытом пространстве. Няню уволили. Со мной работали психологи. И казалось, им удалось вытянуть из меня этот жуткий страх. Вот только стоило мне оказаться тут, или же в том лесу, как все страхи вернулись. Мне кажется, я всё та же маленькая девочка, закрытая в подвале.

Мурашки бежали по коже. И это были не те приятные, когда смотришь на Артёма без футболки, а ледяные, будто сотни букашек ползали по спине.

Как я вообще должна там спать?

В том доме, где каждая щель шепчет про привидений, где из-за угла может вылезти не мышь, а чёрт знает что?

Да это же дом из фильмов ужасов. Реально — постройка для Хэллоуина. Чуть поставь свечи в банках по периметру, и можно экскурсии водить.

Я никогда не ходила на тематические вечеринки Хэллоуина. Потому что боялась. Потому что было страшно быть среди этих ужасов в реальности. Казалось, что они все оживут внутри меня.

Я прижала колени к груди и уткнулась в них лбом. Хотелось реветь. Хотелось домой. В тёплую, уютную, стерильную комнату, где пахнет свежим бельём и где точно нет пауков размером с кулак.

— Нет, я не смогу там… никак, — прошептала я себе. — Это выше моих сил.

И дело было не в том, что я «принцесса» или что Волков назовёт меня избалованной. Нет. Это был честный человеческий страх. Такой, который сжимает горло и не отпускает, сколько бы ты себя ни уговаривал быть взрослой и смелой.

Я продолжала сидеть в машине, но стоило взгляду упасть на Артёма — сердце предательски забилось быстрее. Он двигался уверенно, спокойно, будто всё вокруг — под его контролем. Мускулы на руках и плечах перекатывались при каждом движении, футболка уже давно валялась где-то на траве, а он, как ни в чём не бывало, вытирал пот со лба и снова принимался за работу.

Нагибался, поднимал, носил, размахивал веником так, словно и не он «спец», а самый обычный мужик, привыкший к сельскому труду.

И ещё — он напевал. Тихо, почти неслышно, но я видела, как двигаются его губы. Волков, мать твою, с голосом... И это было как-то по-домашнему. По-родному. Словно я знаю его уже сто лет. Улыбка автоматически появилась на лице. А страх... Нет, он не ушёл. Но отступал на задний план, когда я в мыслях пускала Волкова.

У меня ладошки вспотели, и снова выступили мурашки на коже.

В голове снова вспыхнула картинка: его губы на моих. Тот самый поцелуй, который выбил из меня весь воздух. Его ладонь на моей талии. Его дыхание. Его тело, которое я уже успела потрогать. Я даже прикусила губу, чтобы не застонать вслух от воспоминаний.

До жути захотелось выйти из машины и подойти к нему. Снова коснуться груди. И, наверное, коснуться губ. Самой поцеловать. Я никогда такого не делала. Но сейчас впервые этого хотелось.

И тут… появилась она.

Молодая соседка, вся такая миленькая, с косой через плечо и сияющей улыбкой. Щебетала возле него так, будто он её жених. То волосы поправит, то глаза в глаза смотрит. Я даже окно приоткрыла, чтобы услышать, о чём они говорят. Слышала её заливистый смех и бесилась.