Книга Секретарша для миллиардеров, страница 17 – Адалин Черно, Tommy Glub

— Вы… серьёзно? — наконец, выдыхаю я.

— Абсолютно, — Дима смотрит прямо в глаза. — Лиза, вы слишком ценны, чтобы ломать вас угрозами.

Ценны? Я чуть не смеюсь. Слишком ценна, чтобы ломать? Тогда зачем вы это делали весь день? Зачем вели себя так, что сейчас я хочу все выложить, как на духу? Господи, сказать, что скрываю, проорать им в лицо об их предательстве и о дочери, которую воспитываю. Только из-за нее и сдерживаюсь.

— Вы должны нам помочь, — добавляет Саша. — Разобраться во всем.

Я моргаю, не веря. Это звучит как признание в доверии. Но доверия быть не может. Мы — по разные стороны. Я для них — подозреваемая, пешка.

— И… простите за давление, — Саша говорит тише, и я чуть не роняю бокал с водой.

Простите? Они извинились? Передо мной?

Я хватаю бокал, делаю глоток, и вода обжигает горло холодом. Весь день — как канат, натянутый до предела, а теперь они одним словом, одним тоном рушат все напряжение. Думают, что рушат, потому что я напрягаюсь еще больше. Это тактика такая? Запутать жертву и напасть? Запугать до полусмерти, чтобы она призналась сама.

Я смотрю на них и думаю: зачем? Зачем это все? Сначала угрожают, требуют, выворачивают душу наизнанку, а потом извиняются и приглашают в ресторан?

Они усыпляют мою бдительность? Проверяют? Играют? Но почему-то вместе с этим появляется и другая мысль — опасная, глупая: а вдруг… вдруг они и правда хотят помочь?

Официант приносит вино. Дима сам наливает мне в бокал, Саша пододвигает тарелку. Все это выглядит так естественно, будто мы снова там, где были когда-то. За одним столом. Только тогда мы смеялись и шутили. А теперь — я боюсь поднять взгляд и что-то в нем выдать.

— Лиза, — Саша медленно произносит мое имя, будто пробует его на вкус. — Давайте договоримся. Мы не враги.

— Я никогда так не думала.

— Славно. Мы во всем разберемся, верно?

Почему мне кажется, что они продолжают играть, только теперь в игру, правил которой мне не сообщили.

Ужин проходит в расслабленной обстановке. Я сижу, словно на иголках, но они… они абсолютно спокойны, разговаривают, шутят, обсуждают предстоящие сделки так, словно никакие деньги никуда не утекли. Хотя, наверное, так и есть.

Пытаюсь прикинуть, насколько та сумма, что была снята со счета, важна для них? Наверное, не очень? Но разобраться, конечно, нужно. Для бизнесменов их уровня очень важен авторитет. И они его заслуживают этим расследованием.

— Десерт? — спрашивает Саша, подталкивая ко мне меню.

Я кошусь на салат, который я едва ела и мотаю головой. Мне кусок в горло не лезет, я пытаюсь продумать их следующий шаг. Прикинуть, что дальше они придумают, чтобы, наконец, убедиться, что я ни в чем не виновата.

— Нет, спасибо, — качаю головой. — Я наелась.

— Правда? — Дима чуть прищуривается. — Вы почти не притронулись к салату.

— Я и так не сладкоежка, а уж вечером… слежу за фигурой, — пытаюсь отшутиться.

— Не едите после шести? — хмыкает Дима.

— Или слишком много мыслей? — мягко замечает Саша.

И на секунду мне кажется, что он видит меня насквозь. Я отвожу взгляд, упрямо закрываю меню и кладу его на край стола. В меня, кроме тишины и спокойствия на сегодня больше ничего не влезет.

— Значит, без десерта, — резюмирует Дима. — Тогда счет.

Они обмениваются короткими взглядами, и я чувствую себя лишней за этим столом, словно попала в чужой спектакль, сюжет которого мне заранее не сообщили и приходится импровизировать.