Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 59 – Груша Ерофеева

Машенька пришла. Её встречали разве что без фейерверка. Но фонтаны радости и счастья точно были. Свёкр пританцовывал на месте, словно молодой жеребец.

Семья с гостьей уселась ужинать на кухне. Семья... без меня и без Сёмки. Нас не позвали. Вначале я не лезла, чтобы не создавать толчею на маленькой кухне. А потом поняла, что там и без меня увлекательно общаются. За столом шло веселье. Дегустировалась очередная бутылка домашнего вина.

Ладно, переживём и это. Неудивительно, что у первой невестки отношения с родителями Кирилла не сложились.

Часа через два, отужинав, в комнату к нам заглянула любимая ученица и предложила почитать сказки Семёну. Вежливо отбрила её:

— Спасибо, я сама почитаю своему сыну.

Вечеринка завершилась. Кирилла отправили провожать Машеньку. И я присоединилась к прогулке. Навязалась практически.

— Почему-то ко мне никогда не ревнуют. — Обиженно проговорилась Машенька по дороге.

Ах, вот оно что! Мне устроили проверку на ревность? Решили спровоцировать на истерику? Что-то подобное я и предполагала.

Нарядов мне не купили. Собственно, и не ждала.

Зато за месяц на откорме я умудрилась похудеть. Хотя, как мне казалось, худеть было уже некуда. Год грудного вскармливания и еда на бегу уже довели моё тело с приятными округлостями до изнеможения. Кстати, свекровь настаивала, чтобы я кормила до той поры, пока мальчик не откажется сам. А если он не откажется? Что тогда будет со мной? Патронажная медсестра уже выговаривала мне, что пора переходить на нормальную еду, пока я не довела себя до болезни. После ночи, когда сын пил лишь молоко, я утром добиралась до кухни по стеночке. Трясущимися, как у алкаша, руками наливала себе сладкий чай.

— Мать обязана дать ребёнку всё! — Настаивала свекровь.

— А вы до скольки лет кормили?

— Я не кормила. Мне нужно было учиться заочно, сессию сдавать.

Ну понятно. Теоретик, значит. И моя родная мама тоже высказывалась «за» долгое грудное вскармливание, хотя сама ни одного из своих троих детей не кормила — «не было молока». У меня бы его тоже не было, если бы я не проявила упорство, вставляя себе кулак в рот от боли. «Грудь, конечно, испортится, но бюстгальтер хороший будешь носить» — утешала меня мама.

После отпуска неожиданно прилетела хорошая новость.

Мама не просто так была погружена в свои дела. Она ковала благосостояние семьи. Как всегда молчком.

В нашем посёлке армагеддон, названный после перестройкой, развивался откровеннее, чем в большом городе. Закрыли единственное промышленное предприятие — шахту признали нерентабельной. Посёлок остался без работы. Не только шахтёры, но все те, кто крутился вокруг. Мама тоже осталась без работы. При этом ей удалось вымутить в качестве своей доли деньги и купить квартиру в нашем городе. В старом фонде. Но трёхкомнатную! И мы туда переезжаем.

Квартира была рядом с парком, три комнаты-клетушки и крохотная кухонька. Но мне она показалась хоромами. Всё в ней было чистенько, но очень по-советски: белёные потолки, крашенные голубым панели на стенах. Да Божечки! Были бы стены, а дальше обживём!

Перебираемся? Но Кирилл решил иначе. Он запланировал грандиозный ремонт: снести стены здесь, поставить стены там, перетасовать дверные проёмы. А это значит — пропадать в новой квартире все вечера допоздна, когда я одна управляюсь с ребёнком. И не просто с ребёнком. А с ребёнком, который не даёт возможности отойти в туалет. А ведь на меня падает и вся та работа, которую Кирилл мог взять на себя вечерами: да хоть бы вечерняя прогулка, во время которой можно быстро сделать часть работы по дому.