Книга Отомстить или Простить, страница 112 – Юлия Кажанова

Впрочем, видно, тот самый момент настал.

Разворачиваюсь и иду к тому месту, с которого и началась наша вражда.

— Крис? – удивлённо спрашивает отец, поднимаясь.

— Здравствуй, Аркадий. Не против? – Останавливаюсь и кладу свой букет рядом с его.

Мужчина кивает, а потом опять с грустью смотрит на памятник. Странно, я думала, он тут редко бывает.

— Ты, наверное, хочешь знать, что я тут делаю? – начинает он разговор первым.

— Не скрою, мне любопытно.

— Мы познакомились с твоей матерью именно в этот день. Так что для меня это важная дата. Я каждый год посещаю её и дарю цветы, которые она любила.

Неожиданно и меня это трогает. Прошло столько времени, а он помнит и приезжает. Немногие бы такое делали, а значит, Аркадий и правда любил мать.

— А ты приехала попрощаться перед отъездом?

— Нет. Я… Я беременна, – шепчу и смотрю, как отец замирает, а через секунду начинает улыбаться. Поворачивается ко мне и с радостью произносит:

— Поздравляю! Света тоже была бы счастлива.

Да, была бы, если бы не ты! Злоба опять начинает пробуждаться во мне, но я вспоминаю Сашу и данное ему обещание попробовать пообщаться с отцом нормально.

— Аркадий, мы можем поговорить о прошлом? – решаюсь и нервно сглатываю.

Мужчина вздрагивает, а потом с какой-то радостью кивает.

— Я давно ждал этого. Спрашивай, моя хорошая.

— Ты хотел меня? Или я стала неожиданностью?

— Хотел, и Света хотела. Ей не нужны были подарки, тачки, квартиры украшения… Она мечтала об ином. О ребёнке. И я старался ей его дать. Ты появилась в любви, Кристина.

— Тогда почему ты не любил меня? К чему были все эти интернаты, закрытые школы? Зачем ты вообще решил забрать нас с мамой? Мы и без тебя жили хорошо. Зачем ты разрушил нам мирок? – произношу с горечью и вижу, как с болью во взгляде Аркадий сжимает кулаки.

— Хорошие вопросы. И я рад, что ты спросила об этом именно сейчас. Возможно, когда ты сама станешь матерью, ты всё-таки поймёшь меня.

Это он о чём? Что вообще тогда произошло?

— Кристина, скажи, а ты помнишь, как твоя мать пила таблетки?

Лекарства? Напрягаю память и пытаюсь вспомнить хоть что-то. Всё же тогда я была ребёнком, и многое уже давно стёрлось. Но действительно, по утрам мать всегда пила беленькие капсулы, а мне давала жевательные витаминки.

— Кажется, да. Но я не знаю, что это было.

— Депрессанты. Несмотря на то, что Света очень хотела ребенка, она не была готова стать матерью. Постродовая депрессия, как мне сказали. Их прописали ей после того, как твоя мать оставила тебя в коляске у лавочки, а сама ушла. Недалеко, всего лишь до магазина. Но когда я приехал, она стояла в стороне и пустым взглядом смотрела на плачущую тебя. Материнство – тяжёлая ноша, а она была одна.

— Она оставила меня? Бросила? – Даже не верится.

— Она была больна, Крис, не вини её. Да и я примчался вовремя. После я отвёз её в больницу и описал, что было. Диагноз поставили быстро и прописали лекарства. С тех пор я стал наведываться чаще, проверяя, как ты. Потом всё нормализовалась, и мои визиты превратились в редкость. Думаю, именно их ты и помнишь. А как я носил тебя на руках, пока твоя мать была не в себе, в твоей памяти не сохранилось. Как я баюкал тебя в колыбели, как кормил из бутылочки, когда Света закрывалась на кухне от твоего плача… Именно с тобой я познал отцовство. Ольга-то сразу наняла штат нянек, и за парнями присматривали. Я их плачущими и не помню, а вот ты – другое дело.