Книга Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря, страница 86 – Анна Гале

— Да, очень.

— Герб, определённо, гений. Эта поездка была его идеей. Ты оживаешь на глазах.

Я вздрогнула. Имя Герберта сразу вернуло меня к реальности. Я не могу позволить себе расслабиться так, как сейчас. Потом будет слишком больно возвращаться к действительности. Тишина и покой, чистейший воздух, весёленькая оранжевая комната и почти дружески настроенная Лилиана — это мираж. А реальность — Герберт со своим правом победителя, постоянно напряжённая Вика, двухкомнатная тюрьма на четырнадцатом этаже и любимый муж, который никогда ко мне не вернётся.

— Ты привыкнешь, — тихо сказала судья.

Внимательные зелёные глаза вгляделись в моё лицо. Сейчас я не увидела в них пугающей бездны. Обычный сочувствующий человеческий взгляд.

— К этому нельзя привыкнуть, — слова вырвались помимо воли. — Но я постараюсь вести себя так, чтобы не портить вам жизнь, — поспешно добавила я.

— Привыкнуть можно ко всему. Я это точно знаю — по своей жизни до Грарга.

Мы вошли во двор. Равиль курил на пороге выстроенного напротив гостиницы небольшого, уютного на вид одноэтажного дома.

— Как в горах? — спросил он.

— Хорошо, только, наверное, холодно, — ответила Лилиана.

— Замёрзла? — Равиль почему-то посмотрел на меня.

— Нет.

— Лили, если на вечер есть какие-то планы, можешь спокойно уходить. Мы с Таней за чаем продолжим разговор о композиторах позапрошлого века, потом — о художниках, у меня есть занятные альбомы. Скучно нам без тебя не будет.

Я с опаской покосилась на него. Равиль улыбнулся Лилиане.

— Слушай, надо же было так перепугать девушку. Чья работа — нашего Казановы или совета?

— Общая, — хмыкнула она.

— Ну я-то ничего не имел в виду, кроме того, что сказал, — Равиль перевёл на меня спокойный взгляд. — Чай, композиторы, художники, альбомы. Без разрешения Герберта никто из наших тебя не тронет.

— Я действительно хотела бы на ночь уйти, — сказала Лилиана. — Но Таня устала и сейчас точно будет спать, а не смотреть с тобой занятные альбомы. Пообщаетесь завтра. Есть только одна просьба. Если услышишь, что она кричит во сне, — разбуди.

— Могла бы и не говорить, — пожал плечами Равиль.

Кажется, судья нашла мне ещё одну няньку.

— Пойдём, сделаем омлет, — сказала Лилиана, направляясь к кухне.

Я поплелась следом.

Поужинав, мы с Лилианой поднялись в комнату. Я, не раздеваясь, упала на заправленную кровать. Судья извлекла из сумки косметичку и увлечённо принялась накладывать яркий макияж.

— Лилиана…

— Что? Боишься оставаться с Равилем? Он просто хочет поболтать: сезон отдыха прошёл, почти никто не приезжает, рыцарю скучно без общения.

— Не боюсь. Я хотела спросить… Ты говорила о своей жизни до вступления в Грарг, — нерешительно начала я.

— Кажется, настало время для сказки на ночь, — Лилиана на несколько секунд оторвалась от зеркала. — Что именно тебе интересно?

— Ты сказала, что ко всему можно привыкнуть. К чему ты привыкала?

— К Парижским трущобам, — ответила она и достала чёрный карандаш для глаз. — К притонам, дешёвым меблированным комнатам, к ремеслу ночной бабочки. Эта профессия во все времена была связана с определённым риском. С такими женщинами не церемонятся, иногда мне приходилось защищать не только заработанные деньги, но и жизнь.

Я родилась в начале девятнадцатого века во Франции. Бедная маленькая деревушка. Пьющий отец и постоянно болеющая мать. Семеро младших братьев и сестёр и ещё парочка старших. Еды с трудом хватало, одежды — тоже. Мать и две старших сестры умерли от оспы. Мне пришлось заботиться обо всех младших. От отца помощи почти не было, бабушки-дедушки жили отдельно и помогать готовы были лишь наставлениями в редких письмах. А семеро детей, один другого меньше, хотели есть, пить, играть.