Книга Не буди Лихо, страница 96 – Александра Стрельникова, Этта Гут

* * *

Александра приходила в себя медленно, очень медленно. Перед глазами кружили цветные пятна, спирали и всполохи. Она поморгала, даже попыталась поднять руку, чтобы протереть глаза, но не смогла совершить даже такое простое движение. Внезапно она почувствовала, как кто-то приподнял ей голову, а губ коснулось холодное стекло.

— Выпей.

Александра скорее догадалась, чем услышала это, но послушно проглотила сладкое, чуть терпковатое содержимое стакана.

— А теперь спи.

И теплая чернота снова укрыла ее. Было покойно и уютно. Снов не было, или она не запоминала их, но было ощущение, что забытье это целебно. Организм медленно восстанавливал силы, потраченные на врачевание, ведь еще никогда она не отдавала так много…

В следующий раз, когда Александра пришла в себя, какая-то совершенно чужая неопрятная старуха накормила ее, как ребенка, с ложечки. Потом снова было то же терпкое питье, и опять сон на своих мягких лапах подобрался к Саше.

* * *

Петя Доркашов пребывал в глубочайшем гневе. Он уже переругался со всей канцелярией, но толку от этого было чуть. Его только-только полученный и зарегистрированный клерками запрос оказался безнадежно утерян! Опять задержка! Но возмущайся, не возмущайся, а сделанного не воротишь. Молодой человек уже отправил новую радиограмму аналогичного содержания, присовокупив к написанному еще и свои извинения. Во всей этой малоприятной истории радовало лишь то, что, движимый природной аккуратностью, он позаботился о том, чтобы Бульжинский сделал ему не одну, а целых три фотографии того человека, из-за которого он — дворянин пусть из обедневшей, но достойной семьи — по сути, стал уличным воришкой.

Теперь в планах было зайти к Ивану Димитриевичу, но Петя никак не мог решиться — все в управлении были в курсе последних событий. Однако именно из-за них-то и следовало рассказать Чемесову обо всем. До сих пор Петя не делал это только потому, что не был уверен, все надеялся — вот придет ответ на его послание… Но теперь события стали разворачиваться так, что ждать он просто больше не мог.

Петя еще потоптался в нерешительности у дверей кабинета, потом собрался и постучал. Никто не ответил. Это удивило. Уж в чем, в чем, а в том, что Иван Димитриевич у себя, Петя был уверен, потому что давно крутился вокруг, собираясь с духом. Доркашов демонстративно, скорее для окружающих, чем для самого себя пожал плечами и толкнул дверь. Иван сидел за столом, опустив подбородок на сжатые кулаки, поставленные друг на друга и на столешницу и зачарованно уставившись на раскрытую перед ним то ли тетрадь, то ли книгу. Петя дипломатично покашлял, но и это не вывело Чемесова из оцепенения.

— Иван Димитриевич! — позвал Петя, смущаясь. — Иван Димитриевич, я должен вам кое-что рассказать.

Чемесов наконец встрепенулся, взгляд его с надеждой метнулся к посетителю, но тут же угас — он явно ждал кого-то другого.

— Здравствуй, Петя, как твой убитый студент? — почти автоматически поинтересовался он, вновь опуская взгляд на страницы, исписанные аккуратным округлым почерком.

— Иван Димитриевич. Я как раз по этому поводу и пришел…

— Не до того мне, брат.

— Я слышал… Знаю… Но дело в том, что это может иметь отношение…

— Что? Петя зачастил:

— Помните, я говорил, что единственный свидетель указывает на человека, про которого никак нельзя подумать, что убил именно он? Потом я еще чуть не украл у этого господина шапку, чтобы сделать фото.