Книга Не буди Лихо, страница 144 – Александра Стрельникова, Этта Гут

— Ну, что, господин Чемесов, у вас на сей раз стряслось?

— Олег Иевлев пришел в сознание. Я только что из больницы. Нападение на него совершил именно Григорий Лафар.

— Та-ак. Что будем делать?! — судья побарабанил пальцами по столу. — Он в состоянии дать показания?

— Да. Но он еще очень слаб.

— Ну что ж… В таком случае я, пожалуй, перенесу дальнейшее слушание дела, скажем, на следующий понедельник. И господин Иевлев немного окрепнет, и господин Горчаковин успеет получше подготовиться к атаке. Давно мне не приходилось сталкиваться с подобной невероятной жестокостью и наглостью. Да еще и проклятая магия, без которой и тут не обошлось... Хотел бы я знать, что по этому поводу думают присяжные… — Плужников скривился.

Как матерый законник старой закалки, Алексей Иванович все еще не мог привыкнуть к тому, что окончательный вердикт теперь, после недавней и, по его мнению, ненужной, даже откровенно глупой реформы, выносит не он, коронный судья, назначенный на свой бессменный пост самим Императором, а какие-то люди с улицы. Совершеннейшие профаны в юридических науках, которые в своих решениях руководствуются не точным знанием, а чувствами, эмоциями — суть, вещами эфемерными и не подлежащими уложению в четкие рамки сухих строчек законов.

Если адвокату подсудимого действительно удастся разжалобить их своими байками о безумной любви господина Лафара к графине Орловой, которая, якобы, и толкала его на все те преступления, что он совершил, то результат слушаний может оказаться самым удивительным…

«И что бы этой молодой вдовушке оказаться похожей на кикимору болотную? Кто бы тогда поверил в подобные россказни? Так нет же!» — подумал Плужников. А после вздохнул, пожал плечами и тяжело поднялся из кресла, сказав:

— Пойдем, раз так. Чего тянуть фараонку за хвост?

— Вы самый мудрый из судей!

— Не подлизывайся, Иван Димитриевич, у тебя это все равно получается плохо! Он двинулся к дверям, а Чемесов, посмеиваясь про себя, поспешил следом.

— Встать, суд идет! — выкрикнул пристав.

Коронный судья в сопровождении коллег поднялся на свое место, а Иван скользнул вдоль стены к своему, чувствуя на себе пристальное внимание окружающих. Он уселся, стараясь не шуметь, и опять невольно повел взглядом в сторону Александры. Она смотрела на него с требовательным ожиданием, сдвинув брови и широко раскрыв глаза. Язык быстрой змейкой скользнул по пересохшим от волнения губам, и Иван вдруг испытал прилив огромной всепоглощающей нежности. Острый до слез.

«Я люблю ее! Как же я люблю ее!»

Глубина испытываемого им чувства потрясла его самого, и, наверно, это отразилось на его лице, потому что графиня вспыхнула и отвела взгляд. Иван вздохнул, ссутулился и уже стал отворачиваться, когда она вновь подняла глаза. Ему показалось, или в них действительно было?.. Резкий удар судейского гонга заставил его вздрогнуть и повернуться.

— В связи с тем, что сегодня утром к слушаемому делу добавились новые важные факты, следующее заседание переносится на две недели. Начало, как обычно, в девять часов утра. Прошу не опаздывать, — Плужников прокашлялся. — Вам же, господа присяжные заседатели, напоминаю, что под страхом строжайшего наказания до завершения процесса вы не должны обсуждать его аспекты ни с кем, кроме членов суда. Итак, заседание объявляется закрытым.