Книга Не буди Лихо, страница 135 – Александра Стрельникова, Этта Гут

— Вид у тебя такой, будто ты всю ночь пил и гулял… — Николай осекся, напоровшись на взгляд Чемесова: — Что, неужто угадал?

— Господин Орлов, вы заставляете меня впустую терять служебное время! — О! О! Ладно уж, скажи мне, в какой больнице лежит Олег Иевлев, и я так и быть оставлю великого сыщика наедине с его похмельем и дурным настроением.

Весна в этом году наступила поздно, но была такой мощной и напористой, что люди не успевали за ней. Иван прошел уже половину пути до станции рейсовых дирижаблей, пока понял, отчего ему так дискомфортно — выскакивая утром из дома, он по инерции надел пальто и теперь чувствовал себя в нем так, словно в бане завернулся в ватное одеяло. Солнышко грело во всю, снег на островах растаял и стек вниз, на поверхность, буквально в три дня, и только в укромных, вечно затененных местах лежали почерневшие ноздреватые сугробы. Чемесов снял пальто и понес его, перебросив через руку.

Этот теплый весенний день венчал собой ужасную долгую зиму — сегодня начинался судебный процесс над Григорием Лафаром, а следом за этим судьи собирались заслушать и дело Миши Румянцева. Собственно, сначала их поставили в обратном порядке, так сказать — по хронологии, но Зельдин сумел добиться изменения, справедливо полагая, что если судьи и, главное, присяжные, рассматривая дело Лафара, поймут, через какой ужас пришлось пройти сестре и брату Румянцевым, то они с большим пониманием и снисхождением отнесутся и к поступку Миши.

Сегодня должно было произойти и кое-что еще. Сегодня Иван должен был увидеть Александру… Они не встречались с того самого злополучного дня, когда он отказался вернуть ей дневник Ирины Румянцевой, а она в ответ выгнала его. Николай, который по-прежнему «гостил» в собственном доме, но при этом у Александры Павловны, неоднократно пытался зазвать Чемесова на обед или ужин, но Иван всякий раз отказывался, не желая навязывать свое общество. Ведь Александра явственно дала понять, что не желает его больше видеть. По служебным делам им также не было никакой необходимости общаться, и вот теперь процесс, на котором она просто обязана быть. От этой перспективы Иван нервничал гораздо больше, чем от ожидания результатов самого судебного дела.

Впрочем, это было понятно — по делу Григория Лафара, столь сложному для следствия, не предвиделось никаких сюрпризов во время судебных мероприятий. Особенно теперь, когда стало известно его истинное лицо.

Иван не ошибся. После того как он, выступая первым, сжато и четко изложил все аспекты дела и полученные в ходе следствия результаты, процесс шел без неожиданностей. Лафар признавал то, что можно было доказать, и отрекался от того, что было недоказуемо или же имело прорехи в доказательной базе.

Бумаг, свидетельских показаний и прочего было очень много, и к концу первого заседания разобрались лишь с прошлыми «заслугами» арестованного и приступили к выяснению его планов в отношении семьи Орловых. Лафар, явно выбитый из колеи тем, что вскрылось его настоящее имя, признал свое знакомство с Игорем Викентьевичем Орловым, с которым он действительно достаточно долгое время просидел в одной камере, проводя долгое время в разговорах. Тем самым он узнал о его семье практически все, в подробностях. Уже тогда, слушая о жестоком обращении Василия Орлова со своей молодой женой — а граф и его двоюродный брат были довольно-таки близки друг другу («Быть может, по общности интересов?» — с отвращением подумал Чемесов), он подумал, что эта дама была бы идеальной кандидатурой для его планов. Когда же по приезде в Империю он стал наводить справки, то выяснил, что ему повезло даже больше, чем он мог рассчитывать — граф Василий Орлов был убит при невыясненных обстоятельствах. По своему опыту хорошо зная, что здесь наверняка не обошлось без участия самой графини, он решился действовать немедленно, и тогда план в его голове окончательно оформился — имея на руках заранее приготовленные документы на имя Игоря Орлова и, будучи уверенным, что ни одна живая душа в Империи не сумеет уличить его в обмане, он и решил представиться двоюродным братом убиенного, тем самым получив ничем не ограниченный доступ к вдове.