Книга Любительский шпионаж, страница 88 – Дайре Грей

— Ваша Светлость, — вполголоса позвал мальчишка, подходя ближе. — Вы не будете против, если я в столовую пойду? Мы там договорились после ужина сыграть за стеной… Мы же работу закончили, да?

Он заглядывал в глаза доверчивым щенком. Разве что хвостом не вилял. И действительно ждал разрешения. Будто Герхард мог ему что-то запретить. Будто сам являлся пленником.

— Конечно, иди. Отдохни. Завтра займемся более сложными вопросами.

— Спасибо!

И Джузеппе радостно бросился обратно, даже не вспомнив, что его нельзя оставлять без сопровождения.

Бастард потянулся, снял мокрую рубашку и медленно пошел следом, осторожно оглядываясь и стараясь запомнить расположение караулов.

Когда-то давно их с Георгом учитель тактики, отставной генерал, говорил, что нет ничего хуже для армии, чем праздность. Что стоит хоть немного ослабить контроль и дать понять солдатам, что они в безопасности, как сразу же начинается бардак. Сначала кто-то скинет с плеча ружье и прислонит к стене, решив, что и так сойдет. Затем другой заснет на посту. И так зараза лени распространится по всему гарнизону.

Теперь он мог бы сказать, что генерал был прав. И то, что применимо для одной армии, можно распространить на все. Цитадель из неприступной крепости, которой должна являться и наверняка раньше являлась, уже превращалась в собрание по интересам. Солдаты страдали от скуки, искали развлечений, до полного беспорядка еще не дошло, но послаблений хватало.

И его подобное полностью устраивало.

В комнате уже ждала сестра Моника с подносом еды. Отсутствию Джузеппе она не удивилась, но отвела взгляд от его голого торса и отвернулась к окну.

— Простите, я сейчас переоденусь.

Пока он менял мокрую одежду на свежую, монахиня молчала, но стоило сесть за стол, спросила:

— Почему вы считаете, что заговор был против Первосвященника? Не проще ли свергнуть Великого Дожа?

Герхард наложил в лепешку вяленое мясо, щедро зачерпнул сыра и посыпал рубленной зеленью.

— То есть в самом наличии заговора вы больше не сомневаетесь?

Она вздохнула, собираясь с мыслями, а он начал жевать.

— Я хотела доказать, что вы неправы, но… Слишком много совпадений. Так почему вы решили, что все было именно так?

— Вы сами сказали, что раньше в Совет входили лишь дожи, а с появлением религии — Первосвященник, который всегда поддерживает Великого Дожа. Или контролирует.

— Что? — сестра Моника удивилась так искренне, что ему даже стало неловко. Будто он отбирал веру в чудо у ребенка.

— Для людей, обличенных властью, религия — политический инструмент. Поддержка Первосвященника позволила Великому Дожу объединить провинции, а затем дала преимущество и возможность блокировать решения Совета, принимаемые по принципу абсолютного большинства. Логично предположить, что остальных дожей подобное не устраивало. Но между собой они смогли бы договориться, к тому же у правителей всегда есть наследники, которых очень муторно истреблять. А вот если выжить Первосвященника из Совета, политическое равновесие вернется к состоянию почти трехсотлетней давности.

— И грех моего отца… — она не закончила фразу и отвела взгляд.

— Дело не в грехе. И не в ереси. Это стало лишь поводом. Он оказался слабым звеном. Кто-то видел работы вашего отца, исследования… О них доложили. Его объявили еретиком, а через него смогли добраться и до остальных участников заговора.