Онлайн книга «Любительский шпионаж»
|
Старая настоятельница умерла три года назад. При ней орден стал почти домом, пусть неродным, но привычным и понятным. Безопасным. Новая матушка Монику не любила. Поручала самую сложную работу. Самых тяжелых больных. Она не возражала. Никогда не возражала. И сюда отправилась, думая, что продолжает нести привычную службу, но все оказалось иначе. «…пришло время отдать долг, дитя. Ты знаешь, о чем я говорю. И знаешь, что грех твой тяжек…» Ее грех в том, что она — дочь еретика, казненного на площади за то, что помечтал летать по небу. А теперь с помощью его дневников другой еретик нарушает законы Создателя по приказу Церкви. Как же так? Рассветная звезда расплывалась перед глазами. По щекам снова текли слезы. И унять их не выходило. Вспомнилась старая мастерская. Запах дерева, опилок, лака. Отец мастерил модели самолетов. Самые разные. От маленького, с ладошку, до чего-то похожего на то, что создал герцог. Он позволял играть с ними, но не выносить за пределы мастерской. Ему нравились летающие шары с корзиной. И он обещал покатать Бьянку на таком, когда она подрастет. И ей так хотелось поскорее вырасти. Кататься на шаре казалось интереснее, чем верхом. Хотя свою вороную Ласточку она любила. Кому мешали его самолетики? Кому они вообще могли помешать, раз теперь вдруг стали нужны? Почему его казнили? И братьев? За что их, если ни Лука, ни Маттео никогда в мастерскую не заходили? А матушка… Франческа… Ей даже лошадь не оставили. Мать-настоятельница велела передать ее в другое место, а Бьянка так и не спросила, куда. Потому что обещала. Потому что матушка верила, что спасает ее. Потому что жизнь важнее платьев, игрушек и лошадей. Что бы она сказала сейчас? — Я была послушной, мама, — прошептала Бьянка. — Видит Создатель, я была послушной… Но послушания не хватило, чтобы искупить грехи. Она смогла покинуть часовню только после полудня, когда прошло время молитвы, на которую так и не хватило сил. Если бы не долг и не привычный распорядок, кто знает, сколько еще монахиня просидела бы на полу. Но время подгоняло. Требовалось забрать обед и накормить мужчин. Однако на кухне ее встретили словами: — А ваш обед уже забрали, сестра! Тот студентик… Джузеппе! Странно. Но она благодарно кивнула и направилась обратно в комнату, выделенную пленнику. Хотелось уйти к себе, запереться до вечера, но от наблюдения ее никто не освобождал. Кардинал спросит. И лучше не увеличивать число своих прегрешений. Прежде чем войти, монахиня задержала дыхание, готовясь снова услышать визгливый голос, но в комнате оказался только пленник, доедающий обед. — Я отправил Джузеппе к коменданту со списком необходимых материалов, — первым заговорил имперец, заметив ее. — Пора приступать к изготовлению полноразмерного аппарата. — А как же ошибка? Вопрос вырвался сам, прежде чем она успела прикусить язык. — На доставку уйдет несколько дней. Думаю, мы успеем разобраться и все доделать. Будете обедать? Тарелка с густым супом-пюре стояла там, где она обычно предпочитала сидеть. Рядом стояла кружка воды, накрытая куском хлеба. Сестра Моника хотела сказать, что не голодна, но вместо этого заняла свое место и взялась за ложку. Если бы сейчас имперец сказал хоть слово или задал вопрос, она, не раздумывая, опустила бы тарелку ему на голову. И не стала бы исповедоваться в грехе гнева и несдержанности. Но он молчал. Ел. Спокойно и аккуратно. И монахиня тоже размеренно подносила ложку ко рту, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. А когда еда кончилась, отнесла посуду на кухню. Вернулась и села к окну. |