Книга Любительский шпионаж, страница 35 – Дайре Грей

Сестра подняла взгляд на рассветную звезду. Еще несколько дней назад все казалось таким простым и понятным. За что же Создатель посылает ей испытания? Сомнения? Вопросы? Чем она прогневила его? Ведь Моника всегда была послушной. Училась, приняла постриг, читала святые книги и учения, никогда не отказывалась от порученный работы, ухаживала за больными. Она не гордилась своими успехами, не завидовала, не желала чужого, и уж конечно не убивала и не прелюбодействовала. Верила искренне. Разве этого мало? Почему ей послали испытание?

Она встала, понимая, что сегодня уже не достигнет покоя. Однако маска его осталась на лице. И монахиня отправилась привычным маршрутом на кухню. Никто не освобождал ее от повседневных забот. К тому же кардинал сказал, что она должна помочь имперцу с чертежами. А раз такова воля его, она будет покорна. И в смирении обретет успокоение. Как и всегда.

Герхард аккуратно согнул ногу, подтягивая к груди. Потом разогнул, держа на весу. Оттянул носок от себя, затем потянул к себе и снова согнул ногу. Еще один повтор и можно будет закончить. Его личная сестра милосердия скоро явится, а ей не стоит знать о его упражнениях. Он и сам бы о них не знал, если бы не паралич, поразивший Юстаса после встречи с элементалем Тьмы, и не его долгое восстановление. Сейчас рекомендации доктора Вебера пришлись к месту. Кости после переломов срослись, но мышцам необходима нагрузка для восстановления. И он тренировался, когда оставался один.

В камере заниматься было сложнее. Тесно, да и цепи мешали. Однако герцог упрямо старался восстановиться. Для побега нужны силы. И здоровье. Не говоря уже о таких мелочах, как знание постов охраны, графика смены караулов и прочего. Пока от него зависело лишь собственное выживание, но позже он разведает и все остальное.

Герхард закончил упражнения и откинулся на узкой кровати. Лоб покрыла испарина, грудь ходила ходуном. Проклятая слабость не отпускала. Из-за лекарств, которыми его пичкали почти два месяца, держа без сознания, тело пришло в негодность. Счастье, что разум справился с дозировками и не превратился в труху. Все же в компетентность изрилионских врачей он не верил.

Дверь открылась, и в комнату вошла монахиня с неизменным подносом.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — тихо прошелестел знакомый голос.

Она всегда говорила негромко и оставалась неизменно вежлива и заботлива, но что кроется за маской воспитанности оставалось только гадать. Пока понять истинные мысли сестры Моники не удалось.

— Доброе утро.

Герхард осторожно встал и набросил свободную рубаху, чтобы скрыть следы тренировок. Одежды теперь прибавилось, ему перепало несколько комплектов старой военной формы. Китель он надевать не стал и неспешно подошел к столу, ступая по полу босыми ногами — сапоги оказались малы, а другую обувь пока не дали.

— Кормить стали определенно лучше.

На подносе, примостившимся в стороне от чертежей, помимо кувшина с водой стоял кофейник, чашки, тарелка с лепешками, плошка с мягким сыром и нарезка овощей, предназначавшаяся для начинки. Неплохо. Лучше хлеба с водой, которыми его кормили раньше.

— Все в руках Создателя, — рассеянно и несколько невпопад откликнулась монахиня.

Они привычно разделили трапезу, но к кофе женщина не притронулась. Настаивать Герхард не стал, решив, что бодрость важнее вежливости. Дома он всегда вставал рано, но все же не на рассвете, и смена привычного распорядка все еще давалась тяжело.