Книга Моя непокорная травница, страница 41 – Стейси Амор

Выдохнув с облегчением, я тут же соскочила со своего места и понеслась к двери. Думала, что он привычно остановит перед ней, добавит что-нибудь еще к своей воле, но Брюс молчал, а я не медлила.

Неслась в свой дом, будто за мной гнался медведь или еще какой-нибудь зверь похуже.

Старалась не обращать внимания на любопытные лица прохожих, но жители меня буквально донимали. Не давали пройти. Все останавливали, расспрашивали о здоровье их предводителя, а узнав, что он в порядке, дышит и повелевает, сердечно благодарили. В едких ухмылках, во взглядах не читалась неприязнь.

Может, мне казалось, что надо мной посмеиваются, но люди вели себя вежливо и очень дружелюбно. Поразительно дружелюбно. Меня никто не осуждал, но им было все известно. Давина и ключница постарались.

Попробуй утаи любую информацию, если население на весь клан составляло с тысячу человек.

С рабынь спрос небольшой, их мнения не спрашивают. Другие девицы, особенно знатные, обязаны блюсти свою честь, меня же едва не боготворили за распутство. Настолько все переживали за лэрда. Даже не испугались, удостоверившись в том, что я ведьма. Скорее, вздохнули с .облегчением.

Наконец, я достигла своих дверей.

Открыла, зашла внутрь и обнаружила неожиданного гостя. Нет, я предполагала, что меня навестят: Хелен, Ава или пышущая ненавистью Давина, но вот Аллана совсем не ожидала.

Мужчина по-хозяйски восседал на моем стуле и со скучающим видом уставился в одну из книг Анны.

— Лисандра значит, — сказал через минуту, перелистывая тонкие, хрупкие листы, бесценные для меня.

Я стояла и молчала, понятия не имея, как вести себя с мужчиной. Вчера я поступила неучтиво, не ведала, что он брат Брюса, да и он пригрозил мне казнью. Симпатии между нами явно не сложится. И, кажется, в отличие от лэрда, мной он не очаровался.

— Верно, — подтвердила я, смахивая с лица выражения изумления. Собралась мысленно, чтобы не выглядеть замарашкой и трусихой, приумножила остатки гордости и храбрости. В конце концов, свои обязательства и обещания я выполнила, а он в состоянии? Я продолжила говорить: — но все в клане зовут меня Лисой.

— Наслышан, — кивнул он, оторвавшись от чтения, и обратил свои глаза на меня.

И почему я сразу не признала в нем родственника своего проклятого пленителя? Сейчас они были словно близнецы, одинаковая порода, такая же грозная и отстраненная, влекущая своей силой. Но Аллан малость меньше. И во взгляде такое недоверие, скепсис, ожидание подвоха... А еще, как бы ни было неприятно это признавать, из него сочилось пренебрежение.

— Вчера, — он встал со стула и вышел из укромного уголка, — я поступил опрометчиво. Я недооценил тебя, ведьма.

Речь звучала немного пафосно, особенно для того, кто оставил синеватые следы на моей шее.

А дальнейшие его слова лишь подтвердили мои ощущения и догадки.

— Зато ты приобрела многое. Забралась в постель к моему брату, спасла его, удовлетворила. Он будет безмерно благодарен. — Рассмеялся утробно. — Он тебя еще не освободил?

Нехотя я потерла это отвратительное кожаное украшение, висевшее на моей шее и напоминающее о бесправном положении. В голове возник вопрос: «А так можно было?». Я могу воспользоваться? Получить свободу за близость?

Жаль, но гордость или разум, или, напротив, глупость победили. Если я начну спать с кем попало для личной выгоды, я превращусь в шлюху. И никогда в жизни не смогу отмыться от этого позора, в каком бы мире я ни находилась. Я сама себя не приму.