Книга Свадьба по приказу, страница 96 – Татьяна Антоник, Стейси Амор

— Матушка, сестрица, ничего не хотите сказать? — спросил он, когда сервировка стола закончилась, и лакеи удалились прочь.

У меня дыхание остановилось. Нет, я понимала, что глава с семьи за мои тревоги спросит, что не оставит просто так мое желание развестись. Но чтобы настолько...

Первой заговорила свекровь.

— Ольга, — начала она, и, кажется, действительно испытывала стыд, — мне жаль, что я не выказала гостеприимства к тебе. Прости меня.

Знала, что слова дались ей нелегко. Не стала мучить.

— Спасибо.

— И меня прости, — добавил Ярослав. — Я же не знал, что ты, правда, наша.

Что означает «наша» он не пояснил, но я сама поняла. С юношей мы и до приезда князя отыскали общий язык.

А с Полиной возник затык.

Она произнесла вежливые слова, повинилась. Но договорив, откинула столовые приборы и поспешно унеслась прочь.

— Не держи зла, Олюшка, — приносила извинения за нее княгиня. — У Полины дара почти нет, ее зависть держит и недоумение, что ты его обрела.

Ах, вот в чем сокрылись тайны семейной метаморфозы. Я ясновидящая, со мной стоит считаться. На деле Екатерина Степановна меня ни во что ни ставила, отеческих чувств не испытывала. Страх перед сыном и политика.

И не могу сказать, что разочаровалась. Признавала же, что женщина умная.

— Сегодня занятия начнем, — как ни в чем не бывало вел себя Сергей, нарезая на тонкие слои мясо. — Можем Ярослава взять, ему тоже полезно.

Старалась выбросить из головы сестру Долгорукого, фальшивую улыбку матери, и не давалось мне это великое искусство лицемерия. Даже стыдно.

И словно в довесок, в столовую вошел Карл Филиппович.

— Ваше Превосходительство, можно вас на два слова?

— Говори здесь, — мой муж, напротив, был в самом прекрасном настроении.

— Но...

— Говори, здесь родные.

— Простите, — поклонился управляющий. — Евгению, крепостную привезли, куда ее селить?

Сергей не предполагал, что его любимая, дорогая Женька так быстро вернется. Поймал мой хмурый взгляд, застыл на несколько секунд.

— Прошу меня извинить, — встал князь из-за стола.

Повинился, поклонился всем, а потом прочь проследовал, чтобы его возлюбленная не задержалась.

Вчерашнее примирение как мел на школьной доске: было, да стерли мокрой тряпкой. Тяжело стерпеть.

Пусть выуживает из Евгении сведения, расспрашивает, но мне менее горько не становится. Она меня оболгала, даже свекровь подтвердила, а Долгорукий все равно на стороне крепостной.

Я решила не страдать напрасно, догадывалась, что Сергей Владимирович к назначенному часу на наши занятия не поспеет. Оттого вызвала Всеволода, знала, что глава стражи спорить со мной не будет.

— Отведи меня в лес, — приказала ему.

— А супруг ваш? — беспокоился стражник.

— У него иные заботы, — спрятать в голосе печаль не смогла.

Очевидно обижалась, что не стало тайной для воинов.Чудное дело, вся дружина за меня. Они и к Женьке относились снисходительно, она же дурочка влюбленная, но мне сочувствовали искренне.

— Простите, княгиня, как прикажете, княгиня, — суетился возле меня мужчина.

Нутром ощущала, что и он осуждает Долгорукого, но вопросы задавать не стала. Изменой в любом случае попахивало.

Мы вышли вместе. Я и с пяток воинов, нанятых князем. Всеволод пока не спорил, вел за собой, но я не сомневалась, что у начальника стражи отыщутся причины их отвлечь.