Книга Лекарь моего сердца, страница 98 – Стейси Амор

Наблюдая за движениями Александра, я не очень-то стремилась разговаривать. Огромное поместье, даже при наличии магии, полностью отапливать невозможно. Для меня разница в температуре несущественна — я накинула на плечи шаль, а для человека, чьи суставы буквально «пожирали» бактерии стрептококка, у которого заболевание пришло в хроническую стадию, эта разница была мучительной.

Здоровый, крепкий мужчина держался, не выказывал слабости, но я-то осознаю, что все напускное. Вижу через магическое зрение, как «горят» его стопы, как ноют колени, как каждое движение отзывается болью. Увы, но мои жалость и сочувствие Его Светлость не примет.

— Садитесь, — повернулась к кушетке.

— Зачем? — не понял моей команды герцог.

— Ну, вы же сказали, что примете из моих рук даже яд, — я пожала плечами. — Это будет не яд, но полезно.

Он присел, и я устроилась рядом. Размяла пальцы, сосредоточилась и коснулась колена Его Светлости. Он охнул, но не отстранился, что уже можно было посчитать успехом.

— Саммер, я об этом не просил. — Кажется, я слышала смущение.

— Знаю, будем всем говорить, что я вас заставила, — улыбнулась я.

Волшебство полилось из моих рук, снимая напряжение с пострадавших конечностей. Теперь я доподлинно знала, что Бриленду легче, что боль уходит, и что нормальное расположение духа к нему вернется. Отчего-то меня напрягало, когда герцог запирался в собственных комнатах. Тогда словно все поместье погружалось в печальную тьму.

— Вы рискуете лишиться сил, — произнес он через минуту.

— Тогда вы рискуете тем, что вам придется волочить меня в комнату, — отшутилась я, но смех был натужным, фальшивым.

Живо представила, как оказываюсь на руках у господина Бриленда. И эта картинка вызвала волнение.

Чтобы справиться с напавшим на меня стеснением, неожиданно окрасившим щеки в алый цвет, я быстро проговорила:

— Спасибо за защиту перед Робертом.

Отличный повод сменить тему.

— Я не лгал. Вы отличный целитель, леди Мэтисон, — бархатистый голос Его Светлости завибрировал в тишине. — И я давно это признал. Мне жаль, что Роберту не хватает храбрости. Он собственник, видит в вас молодого конкурента. Не держите на него зла.

— Стараюсь, — согласилась я, втянув в легкие спертый воздух, — одним богам известно, как я стараюсь.

И опять между нами возникло неловкое молчание. Я почему-то сильно засмущалась... Почувствовала, что малое расстояние между мной и Александром, его речи до этого, его защита перед лекарем — они вызвали, кажется, странное влечение.

Старалась думать о чем-то другом. Вызывала в памяти образы из прошлого, как общалась с другими мужчинами, как флиртовала с ними. Не могла объяснить себе это явление, но в моем мире, куда более раскрепощенном, чем вся Терралия, а в особенности Лавенхейм, подобных эмоций я не испытывала.

Сейчас я сидела рядом с Брилендом, не трогала его за упругие мышцы, не гладила по мускулистым плечам, ничего не шептала на ухо, просто держала за колено и лечила... Он сидел смирно и не двигался, тяжело дышал, был серьезен и мрачен.

И все же... Я отчетливо ощущала, как покрываюсь красными пятнами, как мурашки стройным рядом вышагивают по спине от волнения. Теперь и не знаю, кто из нас больше болен.

Мы оба не произнесли ни слова в течение десяти-двадцати минут, и эта тишина была не гнетущей, а будоражащей. Черт, неужели, за год (меньше, чем за год) строгие порядки страны отпечатались в моем характере и поведении?