Книга Карамелька, или Ты попал, жених!, страница 138 – Анна Бахтиярова

— Ясно. Я рада, что с горничной всё обошлось. Зла ей я не желала. Случайно получилось.

— А как всё прошло дома? Родственники заставили-таки побывать на презентации?

— Не совсем. Мама… она… Ой, а давай лучше ты расскажешь, что происходило в мое отсутствие. Меня и так тошнит из-за пойла Бернадетт. Совершенно не хочется говорить о родственниках.

— Рассказывать особенно нечего, — признался Хантер. — Габриэль пытался тебя найти, отследил перемещения, но потом выяснилось, что ты в родном мире. Но мы понимали, что Моро не угомонится. Будет стараться перетащить тебя назад. Он даже Нельсона освободил из темницы. Хотя был очень на него зол. За то, что ошибся насчет вашего с Итоном брака.

— Да, я знаю. Наш союз не вернул бы Итону магию, а попросту прикончил. Нельсон знатно облажался. В смысле, опростоволосился, — поправилась я, сообразив, что сленговое слово моего мира корреспонденту незнакомо.

— В общем, Габриэль пытался добраться до тебя раньше. Но не получилось. Зато ты снова оставила Вильгельма Моро с носом.

— Точнее, с рогом, — усмехнулась я. Боль в спине и шее становилась менее интенсивной, и я даже была не прочь пошутить об «украшении» советника мэра. А еще просто поболтать с Хантером. Ведь думала, уже не встретимся.

— Я за тебя беспокоился, — объявил вдруг он. — Очень.

— Правда? — брякнула я и почувствовала себя старшеклассницей. — В смысле, я хотела сказать, что… у тебя своих забот хватает. И всё такое.

— Ты — тоже моя забота, — выдал Хантер и смутился не меньше моего. И зачем-то перевел тему: — Как там Итон? То есть, понятно, что не очень, раз лежит без сознания. Но ты же переместилась к нему, потому что волновалась, и…

Он замолчал, напрочь утратив привычное красноречие.

— Не то, чтобы я волновалась… — вырвалось у меня, и мелькнула мысль, что разговор у нас получается какой-то уж совсем бестолковый. — Конечно, я переживаю за Итона, — добавила нервно. — Он ведь пострадал, защищая меня. Поначалу я его терпеть не могла. Первые дни знакомства. А потом…

— Что потом? — спросил Хантер настороженно.

— Я узнала Итона получше и… — никак не получалось сформулировать мысль. И вообще очень хотелось закончить этот разговор, потому что он создавал пропасть между нами. — И он… он мне понравился. Итон очень талантливый гончар. Правда, совершенно не может противостоять отцу. Он стал мне, как брат, которого очень хочется поддержать. Не хочу, чтобы он умер. Вот…

Всё это я проговорила, глядя на собственные руки. Ибо разговор был какой-то некомфортный. А потом посмотрела на Хантера и обнаружила, что он очень бледен. Но глаза почему-то блестят. Встретившись со мной взглядом, корреспондент отвернулся, будто смутился. Странно, да?

— Но, боюсь, Итона уже не спасти, — добавила я, вспомнив слова Ланы.

— Надежда есть всегда, — попытался меня приободрить Хантер.

— Не в его случае. Проблема в спящей магии. Она мешает Итону очнуться, а состояние ухудшается. Доктора ищут лекарство, но, похоже, идеи закончились.

— Но если дело в магии, то и лечиться нужно магией, — предположил Хантер.

— Нужно. Но… — меня снова накрыла горечь. — Ты знаешь, что у Вильгельма Моро давние проблемы с детьми луны. Сейчас, когда Карлайл мертв, они договорились о примирении и сотрудничестве. Но сделанного не исправить. Предшественник Карлайла хотел наказать Моро. Да так, чтобы род прервался. А еще он поработали над магией Итона. Исправить ситуацию могут только потомки этого мага. А их нет. Все сгинули. Так такая засада.