Книга Пленница Золотых Песков, страница 6 – Тина Солнечная

А ещё — кожа. Загорелая, гладкая, с переливами тёплого янтаря. Чёрные волосы, собранные в высокую прическу с золотыми нитями, как у египетских жрецов на картинках из учебника. И глаза. О, эти глаза…

Тёмные, почти чёрные, с тяжелым, пронизывающим взглядом. Будто он уже знал всё, что я скажу. И всё, что я не скажу тоже. Будто видел меня до самой души. А может — и дальше.

— Подойди, — его голос был низким, глубоким и звучал так, будто он не говорил, а приказывал самому воздуху вибрировать.

Ноги вдруг стали ватными. Я не пошла — я плыла. Не по своей воле, скорее, на автопилоте. Глупо, но в какой-то момент я даже начала думать, что если сейчас развернусь и побегу — он просто протянет руку, и я остановлюсь сама, не дожидаясь, когда он скажет хоть слово.

Когда я подошла ближе, он откинулся назад, медленно оглядывая меня. Ни капли стыда, ни намёка на вежливость. Взгляд, будто я — товар на аукционе, который он уже выиграл.

— Так вот ты какая, избранная, — проговорил он, словно пробуя вкус моих черт на языке.

— Так вот ты какой, захватчик персональной свободы, — буркнула я себе под нос. Кажется.

Он усмехнулся. Он услышал.

— У тебя острый язык.

— У меня острый стресс.

На мгновение, я клянусь, в его глазах сверкнул интерес. Настоящий.

— Ты ещё не поняла, — сказал он медленно, как будто наслаждаясь каждым словом. — Здесь ты не гостья. Не пленница. Не игрушка.

— А кто же?

Он встал. Просто… встал. И я автоматически сделала шаг назад.

Высокий. Гибкий. Опасный. Как змея. И вся сила, которую я видела в его теле, не была показной. Она ощущалась. Она давила, как пустынное солнце.

— Ты — моя.

— Ты — моя, — повторил он, глядя прямо в глаза.

— Простите, — я вскинула подбородок, хотя внутри всё сжималось в узел, — но у меня, кажется, не было возможности подписаться на это… членство.

Он шагнул ближе. А я — назад. И снова. И ещё. Пока не упёрлась спиной в холодную колонну.

— Ты называешь это пленом? — его голос был низкий, почти ленивый. — Здесь у тебя будут слуги, одежда, покои, пища, охрана. Всё, что тебе нужно. Даже почитание, если захочешь.

— Тогда у меня только один вопрос, — я глянула на него снизу вверх. Он был слишком близко, слишком высокий, слишком… мускулистый. — Если я не пленница, могу ли я уйти?

На его лице появилась лёгкая, очень красивая улыбка. Такая, от которой, наверное, у местных жриц подкашиваются колени.

— Нет.

— Ага. Значит, не пленница, но выйти не могу. Классика.

Он наклонился ближе, и между нами почти не осталось воздуха.

— Пленницы кричат, умоляют, рыдают. А ты бросаешь мне в лицо язвительные фразы, с виду — не испугавшись вовсе.

— Ага, — фыркнула я, — я просто в шоке. У меня язык отдельно от мозга работает. И знаете что? Это, между прочим, вторжение в личные границы. В моём мире за это можно получить по физиономии.

— В твоём мире, возможно. Здесь — нет, — он провёл пальцем по моему щеке. Легко. Едва касаясь. И от этого прикосновения по спине пробежал жар. Чёрт бы его побрал.

— Послушай, я не сосуд, — выдохнула я. — Я не жрица, не избранная, не часть твоего магического плана. Я просто человек. Который хочет домой. В душ. В кровать. И чтобы никто не превращался в змею рядом!

— Ты ошибаешься, — сказал он мягко. — Ты — сосуд. И боги выбрали тебя не просто так. Я молился о тебе. Я звал. И ты пришла. Это судьба.