Книга Пленница Золотых Песков, страница 40 – Тина Солнечная

Он не нападал дальше. Только стоял. Защищал меня. Они замерли. Секунду — другую. А потом… развернулись и побежали.

Зверь всё ещё стоял, не шевелясь, пока последний шаг не стих в коридоре. Только тогда он обернулся ко мне, тяжело дыша.

Я дрожала. От боли. От шока. От того, что меня могли убить.

Но он был здесь.

— Ты… ты пришёл… — прошептала я, и, несмотря на кровь на локте и слезы в глазах, улыбнулась.

Он тихо фыркнул и ткнулся в моё плечо. Осторожно. Почти нежно.

Как будто спрашивал: цела?

Я всё ещё дрожала, дыхание сбивалось, колени болели от удара об пол, а в боку — тупо тянуло. Слёзы подкатывали к глазам, но уже не от страха. От того, что он пришёл. Когда больше никто не пришёл бы.

Он ткнулся носом в моё плечо, выдохнул мне в шею. Я провела рукой по его широкой голове, вцепилась в густую шерсть, не сразу понимая, что шепчу себе под нос:

— Ты здесь… ты здесь… ты здесь…

Он отстранился на секунду, посмотрел в глаза — в упор. А потом наклонился.

Осторожно лизнул ссадину на моём локте. Движение было широким, влажным и неожиданно тёплым. Я вздрогнула, но не от боли — наоборот, кожа будто задышала, и боль отошла в сторону.

Он продолжил. Не спеша. Зализал царапину на плече, осторожно обработал языком место, где ударилась голова — как будто знал, что там больно, хоть снаружи ничего не видно.

Я сидела молча, позволяя этому пугающему других чудищу вылизывать меня, как своего котенка. Потому что он делал это не как глупое животное.

Он словно залечивал меня. Раны магическим образом переставали болеть.

Его язык был шершавым, но движения — точными, почти ритуальными. Он не рвался утешать. Он ухаживал. Заботился. Как могли бы боги — если бы были честнее в своих намерениях.

Когда он добрался до моих покрасневших от слёз щёк, я тихо засмеялась сквозь всхлип:

— Ну уж нет… лицо не надо… я не хочу, чтобы ты знал, насколько я раскисла.

Он всё равно лизнул кончик моего носа. И фыркнул. Словно говорил: я и так всё знаю.

Я встала, вытерла ладонью лицо, сделала шаг в сторону — и тут почувствовала, как ткань моей юбки чуть натянулась. Обернулась.

Он стоял рядом, почти вплотную. В его зубах — край моей одежды. Он отпустил ткань, поднял на меня взгляд.

Прямой, умный, требовательный. И рыкнул. Негромко. Глухо. Но этот звук прошёл сквозь кожу — не угрожающе, а как призыв. Не злобный. А… требующий доверия.

Я замерла, сердце сбилось с ритма.

Он снова ткнулся в мою ногу, а потом повернулся и сделал пару шагов вперёд, обернулся через плечо, точно говоря: Идём. За мной.

— Куда? — прошептала я, не надеясь на ответ.

Конечно, он не ответил. Но снова мотнул головой и выдал короткий, низкий, вибрирующий в груди звук — как будто тянул за собой. И я подчинилась.

Я шла босиком по прохладному камню, пряча ладони у груди, пока он скользил впереди — бесшумный, стремительный, как воплощённая ночь. Хвост плавно извивался за ним, лапы ступали мягко, но каждый шаг был полон силы. Он не оборачивался — знал, что я иду. Он явно чувствовал. Или мне хотелось так думать.

Коридоры тянулись один за другим. Всё глубже в цитадель. Всё тише вокруг. Ни огней. Ни слуг. Ни голосов. Только мы. И звенящая тишина, словно мир затаил дыхание, наблюдая, куда он меня ведёт.

Иногда он останавливался у поворота, ждал, пока я догоню. Иногда — резко рывком оборачивался и смотрел так пристально, будто проверял: не испугалась ли я, не передумала. Но я шла. Шла, потому что в его взгляде не было угрозы. Необходимость. Будто он знал, что я должна увидеть то, что он хотел мне показать.