Книга Пышная Света #звездаРунета, страница 36 – Лена Харт

Улыбаюсь спокойной, коварной улыбкой, от которой Стас должен бы насторожиться, но он слишком занят своей речью.

— Вот, кстати, и один из участников спасательной экспедиции, — комментирую, кивая на камеру. — Познакомьтесь, это Стас. Стас, помаши ручкой в прямой эфир. Тебя сейчас смотрят…

Пашка подсказывает из-за плеча:

— Четыре тысячи двести.

— …четыре тысячи с лишним человек.

Стас смотрит на монитор. Потом на меня. Потом снова на монитор. Его лицо меняет цвет от землистого к белому и обратно.

— Ты… ты снимаешь?

— Нет, я просто люблю, когда на экране горит красный огонёк. Создаёт атмосферу.

— Но это же… это же… — он не успевает договорить.

В кадр входит рука.

Огромная, как медвежья лапа. Загорелая. С содранными костяшками и въевшимся под ногти машинным маслом. Рука человека, который привык работать, а не рассуждать о «контент-стратегиях».

Она молча, без единого слова, хватает Стаса за шкирку его модной (когда-то) футболки, приподнимает над полом, как нашкодившего котёнка, и выносит из кадра.

— Клим, ты его ити… — начинает Пашка и осекается, его глаза горят восторгом. — Не, ну ты видела? Ты это видела? Как мешок картошки! Как котёнка! Чистый нокаут!

За кадром слышится короткий взвизг Стаса, звук чего-то мягкого, ударившегося о что-то твёрдое, и потом — тишина.

Пашка прилипает к окну.

— Он его в бочку с дождевой водой посадил! В бочку! Света! Он торчит оттуда, как… как… как герань в горшке!

Смотрю туда, где, оказывается, всё это время стоял Клим. Он пришёл за мной, был здесь, слышал всё, и вместо того чтобы орать, читать нотации или молча уйти обратно, как имел полное право сделать, он остался и вынес Стаса, как мусор.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом начинает колотиться так, словно пытается выбраться из груди и добежать до него самостоятельно.

— Так вот, — возвращаю взгляд в объектив, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Мой цифровой детокс окончен. Но не потому, что меня нашли или потому, что за мной приехала съёмочная группа. А потому, что я сама так решила.

Голос становится твёрже с каждым словом.

— Это мой хэштег. Мои правила. Моя жизнь. И если вы думаете, что можете и дальше делать из меня цирк — подумайте ещё раз. Потому что теперь я буду сама выбирать, что показывать. Когда. И кому.

Пять тысяч человек. Комментарии уже не влезают в экран.

— Так что подписывайтесь. Дальше будет интереснее. Обещаю интересную жизнь в Нижних Закоулках. Прощай, Москва!

Нажимаю кнопку «Завершить эфир», и красный огонёк гаснет, оставляя в мастерской тишину, которую нарушают лишь возбуждённое сопение Пашки рядом и далёкое булькание за окном, где Стас, судя по звукам, пытается выбраться из злополучной бочки.

Сижу, глядя в погасший экран. Руки всё ещё дрожат. Адреналин отступает медленно, неохотно, оставляя после себя странную лёгкость. Как будто я долго несла что-то тяжёлое и наконец поставила на землю.

— Света! — Пашка первым нарушает паузу. Он подпрыгивает на месте, хватает меня за плечи и трясёт так, что голова мотается, как у куклы. — Света! ЭТО. БЫЛО. ЛЕГЕНДАРНО! У тебя за пять минут плюс три тысячи подписчиков! Комментарии разрываются! Тебя называют «Королевой камбэка»! И «Деревенской мстительницей»! И… и… «Той самой рыжей»! Это же бомба! Ты понимаешь?!