Книга Папочка, спаси нашу маму, страница 29 – Кэти Свит

После операции прошло не достаточно много времени, чтобы вот так вот скакать. — Без резких движений, — назидательно требую. Не хватало ещё осложнение отхватить.

Ленская стреляет в меня наполненным счастьем взглядом, но спешить перестает. Каждое движение становится более медленным и плавным.

Я немного ослабляю контроль.

Прекрасно понимаю, что Юле не терпится как можно скорее оказаться дома, и поэтому она так спешит. Но девочки никуда от неё не денутся, а здоровье нужно беречь.

— Постараюсь, — обещает, опять ускоряя шаг.

Она делает это всё неосознанно, и от того ситуация становится более опасной. Ей нельзя сейчас рисковать.

— Юлька! — громко рыкает Слава сразу после того, как замечает свою сестру, бегущую впереди меня. Я, неся тяжелые сумки, плетусь позади.

Мама Аня каждый день передавала для Юли домашнюю еду в таком количестве, что она не успевала есть. Пришлось подкармливать всех коллег, рука не поднялась выбросить приготовленное с любовью.

Помимо этого, она заботилась о досуге дочери, и теперь мы имеем полную сумку сканвордов, судоку и прочей печатной продукции.

— Славик! — раскрыв объятия, щебечет Юля и на радостях спешит к брату.

Хочу предупредить о необходимости поберечься, но едва успеваю открыть рот, как Юлька-юла делает несколько достаточно быстрых и резких шагов вперед. Резко останавливается и, скрючившись, хватается за живот.

Воздух выбивает из лёгких. Перед глазам вновь всплывают ужасные кадры сразу после страшного ДТП.

— Твою мать, — бросаю сумки и со всех ног бегу к ней, по пути перебираю в голове всё, что могло случиться.

Славка так же, как и я, бросается вперед.

Долетаю до любимой за считанные секунды. В голове держу уже четкий план на каждую из возможных ситуаций.

— Где больно? Что случилось? — засыпаю вопросами, а сам судорожно принимаюсь её осматривать. Мне нужно убедиться, что все хорошо. Или плохо.

Адреналин бушует в крови.

Все-таки рано Юлю-юлу выписали. Нужно было подержать еще пару дней в стационаре, там она точно бы соблюдала все рекомендации и ничего не повредила.

— Все хорошо, — произносит, выпрямляясь, но по-прежнему держится за бок.

Делает вдох, убирает руку. Немного морщится, но это нормально, ведь как-никак сложнейшая операция позади.

Я настоял на послеоперационном бандаже и точно знаю, что Юля его будет носить все шесть месяцев. Лично за этим прослежу.

— Точно? — уточняю, продолжая пристально за ней наблюдать.

Я оцениваю всё: зрачки, дыхание, резкость движений. Не допускаю даже мысли что-либо пропустить.

Слава сканирует сестру не хуже меня.

— Угу, — кивает немного смущенно. — Простите, — обращается к нам обоим.

Встаёт ровно, дышит спокойно. Я окончательно убеждаюсь, что ей больше не больно. Но тревога всё равно зудит на подкорке, не даёт расслабиться ни на миг.

— Просто я никак не привыкну, что мне нельзя вести привычный образ жизни, вот и все, — признается, кусая губы и пожимает плечами. Ее прискорбный вид вызывает жалость в душе.

Мне так хочется обнять ее, успокоить… Заверить, что все обязательно будет хорошо.

Но жалость — это самое последнее, в чем нуждается Юлька. Она ненавидит слабость, и сейчас указывать на это ни в коем случае нельзя.

У нас впереди еще множество боев за справедливость. Уверен, Юля будет нарушать все мои требования и рекомендации. Она не может жить спокойно, ведь моя Юлька-юла.