Книга Папочка, спаси нашу маму, страница 22 – Кэти Свит

— Рад, что ты пришла в себя, — признается, ни на мгновение не отрывая от меня своего изучающего взгляда. Он словно сканирует мое тело, ищет повреждения и оценивает масштаб. — Ты нас всех очень сильно напугала.

Ник говорит достаточно тихо, но для моих расшатанных нервов даже едва слышимый шепот сейчас кажется как никогда ощутимым. Реагирую на его присутствие, как всегда остро, каждой клеточкой чувствую Никиту.

Мое тело истосковалось по его прикосновениям, я до дрожи в конечностях хочу почувствовать твердость и тепло его тела, вдохнуть неповторимый мужской запах. Забыться на миг.

До его появления мне было так плохо, так больно, так страшно… А сейчас стало чуточку лучше. Я снова могу дышать, не боясь.

Никита стоит около кровати и безотрывно смотрит на меня. Я чувствую небольшой дискомфорт, ведь прекрасно понимаю, насколько ужасно выгляжу, но вместе с этим знаю, что не могу ничего исправить.

Мне бы не хотелось, чтобы он видел меня такой.

Но разве меня кто спросит? Особенно учитывая, что Никита меня оперировал.

Ник берет стул, ставит его вплотную к кровати и садится. Дуновением ветра до меня доносится аромат его парфюма, смешанный с чем-то едва уловимым и до боли родным. Не понимаю от чего, но в уголках глаз начинает пощипывать.

Никита осматривает прикрепленные ко мне трубочки, проверяет содержимое висящих на штативе полиэтиленовых пакетов с медицинскими растворами и лекарствами. Чуть скосив взгляд вниз, берет меня за руку. Несильно сжимает.

Его касание вызывает целый спектр эмоций, я не ожидаю от себя подобного отклика и не могу с ними так быстро справиться. Дыхание учащается, сердце начинает ускоренно биться и разгоняет до бешеных показателей пульс. Находящийся слева от меня прибор принимается неистово пищать, оповещая дежурных врачей о случившемся в моем организме сбое.

Скворцов бросает быстрый взгляд на прибор, считывает показатели и ухмыляется. Ничего от него не скрыть.

— Тебе нельзя сейчас волноваться. Успокойся, — просит ласково. — А то сейчас напугаешь врачей, меня выгонят прочь, а тебя будут экстренно реанимировать. Они ведь не поверят, что у тебя такая реакция на меня.

Никита пытается шутить, но тревогу в голове скрыть не удается. Он сам очень сильно переживает за меня.

— Я скажу, что это ты во всем виноват. Пришел в бокс, волноваться заставил, — отвечаю шутя.

Встречаемся взглядами, пространство вокруг простреливает молнией. Начинает искрить.

Губы Никиты расплываются в довольной улыбке, в глазах загорается азарт. Воздух становится приторно сладким, тягучим.

— Да пофиг. Главное, ты снова рядом, — отвечает, по-прежнему держа мою руку.

Желая сделать вдох поглубже, приоткрываю рот. Облизываю пересохшие губы.

Внимательно следя за моей реакцией, ехидно ухмыляется и принимается вырисовывать подушечкой большого пальца на тыльной стороне моей ладони круги.

Жарко. Становится душно. Хоть окно открывай.

— Никита, — прошу, пытаясь вырвать свою ладошку из захвата, но не тут-то было. Он держит мертвой хваткой, контакт тел на разорвать.

Скворцов пробуждает забытые мною ощущения, и мне становится не по себе. В голове все смешалось, лекарства лишь усиливают эффект.

За бурей эмоций, что вызывают его прикосновения, перестаю чувствовать боль, дышу чаще. По венам вместо крови течет кипяток.