Книга Трясина, страница 91 – Борис Саркисов

Зинаида подошла к телефону. Снова тот же мужской голос требовал Милену.

— Эй ты, — вскричала она. — Если ты глухарь, то открой пошире свои ослиные уши и слушай, — и стала чеканить слова: — Здесь такой и в помине не было.

Некоторое время трубка молчала. Когда же она снова заговорила, Зинаида взвинтила свой голос:

— Что? Какое твое собачье дело до моей личной жизни!

Она бросила трубку.

— Кто там? — спросил Жан.

— Да ну его в помойную яму! — ее брови изогнулись дугой от раздражения.

Жану показалось, что она чего-то не договаривает, скрывает. Мог ли знать, что она была в том подавленном состоянии, когда откровенно могла обернуться для нее непоправимой бедой?

Махнув рукой на телефон, Зинаида возвратилась на место.

— Положи голову мне на плечо и успокойся, — сказал он, и она, признательная за то, что Жан понимает ее душевное состояние, подчинилась.

Она не сопротивлялась, когда он взял ее на руки, желанную и несчастную, и отнес в спальню на кровать…

Утром, когда Жан ушел, она начала плакать. Еще никогда в жизни Зинаида не была так сильно возбуждена и напугана, никогда прежде не чувствовала такого горького разочарования в себе самой, никогда не боялась правды, как сейчас.

38

В канцелярии дорогу в кабинет ректора преградила размалеванная толстушка, держа между пальцами перемазанную помадой сигарету. Видимо, секретарша. Она захлопала крашеными ресницами и, глядя сквозь пришельца, сердито проговорила:

— Гражданин, сегодня у Ладынина не приемный день.

Вадим показал служебное удостоверение. Она взяла его, изучила, потом просунула голову в кабинет:

— Василий Илларионович, с вами желает поговорить следователь Вадим Михайлович Базалов.

В ответ послышался любезный и мягкий голос:

— Проводите его ко мне.

Вадим, прихрамывая, вошел, еще раз представился и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло. Выслушав гостя и уяснив цель его визита, Василий Илларионович на мгновение задумался.

— Конечно, — голос у него стал деланно солидным, как весь он сам, — меня удивляет, что объектом следствия может стать человек, погибший много лет назад. Ну, раз это вас так интересует, то пожалуйста. Прежнего ректора Ивана Свиридовича Ковалева, при котором был уволен профессор, я сменил четыре года назад. Как говорится, меняются времена, меняются люди. Лично я Арсена Давидовича Багратова знал прекрасно. Это для справки.

— Каким, на ваш взгляд, был этот человек? — спросил Вадим.

— В последние годы своей жизни Колымей, так звали его в среде профессуры, аспирантов и студентов, был очень странным.

— Не считаете, что удивительное прозвище было у профессора, какое-то античное? — выразил свое недоумение Вадим.

Сложив руки на груди, ректор ответил:

— Ничего подобного. Бывший ректор как-то воскликнул на ученом совете: «Таких, как он, на Колыму надо ссылать». Ну, и пристало это прозвище к профессору. С тех пор он просто Колымей, и Колымеем остается для всех, кто его знал… Так вот, он был очень странным. Магия что ли его так доконала? Он весь ушел в себя, погрузился в оккультовые науки. Даже шли разговоры, что он наяву бредил, имея в виду — бредово мыслил, то

есть свихнулся.

— Свихнулся?

— Вроде этого, — ректор улыбнулся одними краями губ, одернул снизу элегантно пригнанный к нему кашемировый пиджак. — И ему предложили подать заявление. Так решил ученый совет. Но университет не очень пострадал от его отсутствия. Больше, пожалуй, я ничего добавить не могу.