Книга Трясина, страница 163 – Борис Саркисов

— Но в иных партиях пешка становится центром главного удара. Она способна взять в свои руки управление всеми операциями, подчинив себе и короля, и ферзя, заставить их действовать под свой магнетический диктат.

— Ты верно все понял, Колымей. Вот и действуй.

— Но как?

Холодное молчание было ему ответом.

15

Молодые парни, пройдя через плотное полукольцо стражников в штатском, сидели в приемной и дожидались своей участи: возьмут или нет на работу в это помпезное по внутреннему и внешнему облику заведение? Они твердо усвоили инструкцию, полученную от Жана Осипова через Вадима Базалова.

Ребята сидели смирно и робко, как студенты на экзамене, изредка перешептываясь. Федор был помассивнее своего напарника, повзрослее на два года. Его темные с рыжеватым отливом волосы вились над широким и открытым лбом, подчеркивая независимый характер и некую надменность. Сергей был полной противоположностью: лицо загорелое с выразительными блестящими глазами, над которыми нависали темнорусые волосы. Казалось, он был создан для того, чтобы нравиться женщинам, хотя сам этого не подозревал.

Пока они ожидали своего вызова, секретарша Наташа несколько раз связывалась с шефом, но всякий раз тот отвечал, что занят отчетностью. Наконец в динамике раздался сочный и мягкий голос:

— Что там у тебя, Наташа?

— Тут к вам, Иван Васильевич, по объявлению.

— Опять? — Последовала продолжительная пауза. — Ладно, пригласи.

Они вошли в кабинет и на свое удивление ощутили благостную доброжелательность шефа. Его белоснежная сорочка, не лишенный вкуса галстук, жесты и манеры создавали образ преуспевающего в делах чело-века. Иван Васильевич медленно поднялся из-за стола и шагнул навстречу вошедшим. Круглые голубые глаза, массивный нос и жирные губы вполне гармонировали с его объемностью, с наредкость несгибаемой фигурой. Огромный живот повис над полом, устланном коврами, а руки приглашали гостей садиться в кресла.

Он подождал, пока парни устроятся, потом лицо хозяина кабинета запылало ласковыми, полными нежностью глазами.

— Говорите, по объявлению? Это хорошо. Мне, как руководителю, положено знать, с кем имею честь говорить.

— Мы студенты экономического факультета университета/ — взял слово Федор. — Прочитали в газете объявление, условия работы нас вполне устраивают… Вот и пришли.

— Какая у вас стипендия?

— Семьдесят рублей.

— Негусто. Грузчики у нас получают не менее ста зелененьких. И это всего за три часа работы в день.

— Сто долларов! — Сергей даже присвистнул, и оба вытаращили глаза на толстяка.

— Именно.

Иван Васильевич связался с Наташей, попросил ее пригласить кого-нибудь из отдела кадров. Вскоре появился его начальник — атлетически. сложенный мужчина в расцвете сил, с залитыми кровью глазами, тяжелы-I ми веками и хитроватой улыбкой.

— Иннокентий Семенович, — обратился шеф к своему подчиненному, — много ли мы приняли по объявлению?

— Столько, сколько требовалось.

— Значит, никаких вакансий?

— Нет.

Огромная туша Карпухина на мгновение застыла в раздумии: при всей своей внешней несуразности, в нем чувствовались достоинство и величие. Наконец он, почесывая затылок, промолвил:

— Вот что сделай, Иннокентий Семенович. Откажи двоим, тем', кто потупее и ненадежнее, а этих парней возьми. Они без пяти минут экономисты с высшим образованием, а нам нужны молодые и перспективные. Их заявления я подписываю, а значит беру. А вы, — он тотчас глянул на Федора и Сергея, — можете прямо завтра после университетских занятий приступать к работе. Главное наше условие — ваши усердие и преданность. Если блестнете этими качествами, то пойдете в гору. У меня немало частных предприятий, где ваши ум и способности можно проявить на практике. Но по установившейся у нас традиции придется начинать с погрузки-разгрузки.