Книга Трясина, страница 137 – Борис Саркисов

Жан увидел, как отворилась дверца, оттуда кто-то выбросился. Снова наступила тягостная тишина. Даже было слышно, как тикают часы на при-борной доске. Жан понятия не имел, остался ли кто-то в «Волге».

Выдержав несколько минут, он, полусогнувшись, бросился к неприятельской машине. Заглянул в салон — никого. Тогда склонился над лежащим на земле человеком. Чиркнул зажигалкой, чтобы разглядеть его, но тот вдруг ожил — ударом ноги свалил Жана и, поднявшись, бросился на него и стал душить.

Неимоверным усилием следователю удалось расцепить руки, сжимавшие его горло. Теперь он нанес удар ногой в живот. Противник повалился на колени, скользнув головой по дверце машины. Он оказался высоким, плечистым. Жан, сдерживая дыхание, мгновенно вскочил на ноги и, стиснув зубы, пошел навстречу. Они стояли друг против друга, сжимая кулаки. Жан не забыл, что в секции бокса его боковой удар в челюсть считался коронным. Шагнув в сторону, он уклонился от кулака верзилы и достал его челюсти размашистым ударом левой, да таким, что сам содрогнулся всем телом. Тот прохрипел и рухнул на землю. Схватив неприятеля за волосы, Жан на всякий случай пристукнул его несколько раз головой об землю, чтобы исключить неожиданное нападение, крича в порыве ярости:

— Замри, скотина!

Потом подобрал его распростертые руки, пристегнул к ним наручники, оттащил к своей машине. Открыв дверцу, крикнул:

— Надежда, освободи место для этого мешка с дерьмом!

Ответа не последовало.

Он заглянул на заднее сиденье, осмотрелся вокруг и ахнул: Надежда исчезла.

На размышления времени не было. Жан попытался затащить верзилу в машину, но «мешок с дерьмом» оказался до того тяжелым, что поднять никак не удавалось: дважды он ронял его, снова подхватывал. Наконец выпрямился, чтобы перевести дух. Теперь в его руках не только преступник, но и самое что ни есть вещественное доказательство, и он обязательно раскрутит дело на полную катушку.

Он хотел окликнуть Вадима, но в этот момент за спиной раздался выстрел и обжег правую ногу. Жан резко обернулся и вдруг ощутил сильный удар по голове чем-то тяжелым, увесистым. В глазах мигом помутнело, ноги подкосились, и он повалился на землю.

Когда очнулся, рука конвульсивно дернулась — он вспомнил о пистолете и, потянувшись за ним, завыл от острой боли. И тут увидел над собой расплывчатое лицо Вадима.

— Как ты? Тебя ранили? — спросил тот, разглядывая друга: под левым глазом расцвел синяк, скула распухла.

— Нога ноет, не слушается, — простонал Жан.

Он поднял правую ногу, но тут же уронил ее, ощутив, что она вот-вот отвалится от собственной плоти.

— Потерпи, — утешал Вадим, — с минуты на минуту должна приехать группа захвата.

Не долго думая, он согнул раненную ногу в колене, не обращая внимания на стоны, и скомандовал:

Терпи, так надо.

Быстренько отстегнув от своих брюк ремень, Вадим перевязал им там, откуда сочилась кровь. Увидев на сидении шелковую шаль, оставленную Надеждой, он сложил из нее подобие бинта и туго перевязал рану.

— Сиди и не шевели ногой. Теперь нам ничего не остается, как ждать своих.

Жан попросил друга достать из своего кармана сигареты и зажигалку. Закурив, расслабился. Над ним мерцали мириады звезд, он по-прежнему вдыхал в легкие табачный дым и видел перед собой приятеля. Значит, жив.